Горничная особых кровей

— А я вот жалею, что связалась с тобой! Правы были Ветров и твой племянник!

— Реги-и-ина, — протянул Гоин так, что у меня, несмотря на тревогу, приятные мурашки по телу побежали. — Раз я тебя выбрал, значит, ты никуда от меня не денешься.

— Это я тебя выбрала, не обольщайся!

Переругиваясь, мы приблизились к цели.

Военные у домишка расступились и пропустили нас внутрь. Пройдя тесный «предбанник», мы оказались в комнате с плохим освещением. Но и такого света мне хватило, чтобы безошибочно опознать в сидящем на табурете мужчине своего врага номер один.

Несколько приборов были прикреплены к его запястьям, что-то вроде эластичной тугой повязки виднелось на лбу, руки были закреплены чем-то за спиной, он не мог встать с табурете. Я вцепилась в руку Гоина и забыла, как дышать. Воспоминания поднялись со дна сознания мутным темным облаком, заполонили мысли. Сколько раз я представляла, как отомщу этому… этому гаду, но у меня не было возможности. И сколько раз он являлся мне в кошмарах…

С момента нашей последней встречи прошло довольно лет, чтобы он постарел хотя бы ненамного, но он не постарел ни на день. У него все то же холеное лицо веронийского аристократа. Те же длинные волосы, настолько светлые, что барышни называют их с придыханием «серебряными», и глаза им под стать — светло-серые."

"Когда Гоин был альбиносом, они с веронийцем были очень похожи внешне.

Я смотрела на врага и не могла отвести взгляд.

— Лучше ничего придумать не мог? — свистящим шепотом спросила я.

— Не нравится? — притворно удивился Гоин.

— Издеваешься? — я дернулась к выходу, желая скорее глотнуть свежего воздуха, оказаться подальше от гада, от воспоминаний, но не смогла. Ноги как будто увязли в полу.

— Я долго думал, чем тебя порадовать… по-настоящему порадовать, — начал Гоин. — Ты сейчас скажешь, что такая встреча никак не может тебя порадовать, но ты солжешь. Посмотри на этого мужчину, Регина. Он по доброй воле находится здесь, никто его не принуждал и не заставлял. Конечно, нам пришлось ограничить его эо с помощью кое-каких приборов, но это всего лишь маленькая предосторожность, чтобы не было сюрпризов… Владетель Веронийский хочет сказать тебе что-то важное.

Давний участник моих кошмаров заговорил. Странно у него выходило: губы двигались, а лицо оставалось каменным, глаза пустыми… как будто пустыми. Приглядевшись, многое можно было в них заметить.

— Прощу прощения, сударыня. Хотя знаю, вы никогда не сможете меня простить, поэтому позвольте… — его голос дрогнул, даже не так — треснул. Волевое усилие, которое он над собой совершил, почти сломало его, и я заметила, какая черная беспросветность показалась в его глазах. — Тринадцать лет назад у нас с вами состоялся эо-поединок.