Горничная особых кровей

Я очень надеялась, что и Аркадий прилетит…

Тетя Нора начала обживать новый дом, а Григор по-прежнему вел себя, как разбойник. Причем, только при мне. Я находила бесконечные поводы заглянуть к ним, пригласить на встречу, и Григ каждый раз чем-то удивлял. То выведет из строя технику, то нападет на охрану чисто чтобы силы свои проверить, то возьмется подчинять птиц, и те градом фекалий осыпают улицы…

И вроде бы это все шалости, невинные и не очень, но все они нацелены на изучение — кто еще в Дарне может с ним в силе эо сравниться?

Это и я подмечала, и Гоин. После очередного посещения владетель произнес как бы невзначай:

— Потенциал Григора в психокинезе очень высок.

— Это точно! Маленький наглец каждый раз при встрече меня подбить на поединок хочет, так ему нравится силой своей кичиться.

— Он оказывает тебе внимание.

— Ага, — проворчала я. — Подножки, фокусы с эо и поддразнивания…

— Только при тебе он ведет себя, как ребенок. С остальными он холоден, как льды планеты Ксай.

— Да уж… не представляю, как бы он вел себя, если бы я стала его опекуном, как просила тетя Нора. Дело бы точно войной кончилось, — усмехнулась я, а у самой перед глазами стояло скуластое лицо мальчугана. Он иногда на меня смотрел с немым укором, как будто спрашивая: «Ну, когда же ты решишься?»

— У нас вряд ли будут дети, — произнес Гоин, помешивая изящной ложечкой чай в чашечке. — А если и будут, то нескоро — виной тому наш уровень эо и особенности энергий. У Григора из родственников только Элеонора, но она стара и не может его приструнить, когда мы покинем Энгор. Мальчик дик и подозрителен, он не будет ее слушать, как не будет слушать и воспитателей, даже самых умелых. Он уже понимает, что необычен, и потому будет приносить проблемы всем, кто возьмется его учить. Но мы сможем с ним справиться. Мы также сможем развить его потенциал и открыть перед ним все двери.

Я посмотрела на Гоина, как будто первый раз увидела. После того, как он коснулся кристалла в Хранилище, его точно подменили. Даже когда на Отборе вместе с Ингирой он изображал отмороженного, все равно уже чувствовалось, что в нем произошли перемены. Даже внешне он менялся, что уж говорить о его поступках? Но все-таки поверить в то, что он может заняться чьим-то чужим ребенком, как своим собственным, сложно.

— Ты это серьезно?

— Да, — центаврианин посмотрел на меня своими новыми глазами — без красноты. — Во всем владении для него только я авторитет. А ты нравишься ему, он чувствует в тебе сходный бунтарский дух.

— То есть ты хочешь усыновить его? — в лоб спросила я."

"— Мальчик необычный, — задумчиво протянул Гоин. — Он не позволит кому-либо себя подчинить, в том числе в порядке усыновления.

— Ему всего шесть лет, а ты говоришь о нем, как… — я не нашлась.