Горничная особых кровей

Такие всех и все помнят.

Я отошла, отдав бутылку Томасу. Скакнула вперед, как коза горная… Надо было оставаться на месте. А теперь думай-гадай, узнал он меня или нет. Хотя, если узнал, какое ему дело до обычной девки?

Я была как на иголках до конца приема. Старалась больше к столу не приближаться и разговоры не подслушивать.

Успокаивало только то, что удалось спасти бутылку дорогого веронийского. Вторую битую нам бы Гримми точно не простила.

Когда владетель поблагодарил всех за то, что пришли, и они с Элайзой покинули залу, я вздохнула спокойнее. Той Ильмонг увел одну из легесских барышень из залы, наверняка, чтобы предаться разврату. Ветров, ученый, тоже удалился.

Г ости стали расходиться, зала пустела.

Когда последняя парочка вышла, на смену прислуживающему персоналу явился персонал убирающий. Мы с Томасом расслабились и пошли к выходу. Там нас и настигла ведьма Гримми…

— Томас, спасибо, отдыхай, — скороговоркой сказала управляющая.

Только мужчина отошел, как меня схватили за ухо и потянули.

— Что ты устроила, Жарковская?

— Ай! Гримми, ты чего?

— Ты напоила Ванессу, чтобы заменить ее, а сама стала соблазнять владетеля! Ни стыда, ни совести!

— Что? Соблазняла? Гримми, да ты никак свихнулась!

— Сейчас охрану вызову, пусть вышвырнут тебя! Хватит, натерпелась я от вас с Маришкой!

— Я вообще-то только поймала бутылку!

— Бесстыдница!

Гримми повела меня в коридор, не отпуская уха. Я шипела и брыкалась, но безуспешно: у Ведьмы отличный опыт таскания за уши, и стальная хватка. Нам навстречу вышли двое центавриан из охраны.

— Нам нужна горничная, которая прислуживала владетелю, — сказал один.

— Так вот же она, — указал на меня другой. — Можете отпустить ее. Мы сами сопроводим ее, куда следует.

— А куда? — насторожилась управляющая.

— Куда следует, — повторил цент.

Гримми пришлось меня отпустить.

— Бешеная! — бросила я, отходя от управляющей. — Прежде чем таскать людей за уши, надо подумать — заслужили ли они!

— Вышвырну!

— Вышвыривай, вышвыривай ценные кадры! Только потом не жалуйся, что остались одни овцы бесхребетные, бьющие посуду!

— Неблагодарная!

— Грымза!

Центавриане повели меня. Я молча кипела возмущением. Оказывается, я соблазняла владетеля? Я? Да как только эта карга могла такое ляпнуть!

Чем дальше мы отходили от Гримми, тем быстрее я остывала. И, остыв, поняла, что опять погорячилась."

"Горячий нрав был источником всех моих проблем. Родителям мои воспитатели и учителя говорили одно и то же — у вас проблемный ребенок, конфликтный. А папка радовался, что я вместо сидения за учебниками копаюсь в машинах, лазаю по деревьям, и за словом в карман не лезу. Правда, даже его расстраивало, когда я дралась с соседскими мальчишками.