Горничная особых кровей

Повар удивленно крякнул:

— В постели ублажать?

— Нет! — меня аж передернуло. Все центавриане мне кажутся андроидами, но этот… В нем сильнее чувствуется что-то нечеловеческое. Недаром он сегодня меня вверг в панику. — Просто — прислуживать. Поиздеваться надо мной вздумал, погонять.

— Так это… проси освободить от клятвы. По обычаю владетель должен отпустить подданного, который не желает ему служить. Служба, она только по доброй воле допустима, иначе не по-нашенски.

— Это прекрасная мысль, Гу, — задумчиво проговорила я.

— А то ж! У нас, в Дарне, люди толковые. Вот, раньше, бывало… — Гу снова протянул мне бутылочку, и я машинально сделала глоток из горлышка. Один глоток всего, но как хорошо отгоняет дурные мысли.

Я покосилась на повара и возблагодарила Звезды, что в этот час он тоже оказался на кухне. Иногда так хочется, чтобы кто-то просто посидел рядом… Гу понес сущий вздор про исключительность энгорцев, дарнскую гордость, зону, но я слушала его, не перебивая. Так и задремала…"

"Утром меня грубо растолкали и вытолкали с кухни. Я даже кофе не успела выпить, не говоря уже о том, чтобы чем-то перекусить. А вот Гу, огромного и бородатого, никто не посмел сдвинуть с места — он так и дрых прямо за столом. Его храп разносился по всей кухне.

Помятая, я поплелась в женскую спальню. Тогда-то память и вернулась, в компании с головной болью.

Девять утра! Покои владетеля!

Чуть не сбив Маришку, я бросилась к ближайшим часам. Замечательно! Я опоздала на двадцать минут. Что теперь делать?

И что он будет со мной делать? Накажет? Я поспешила в его покои.

Чтоб этого цента сожрали рептилоиды! Приказывает он мне! А вот не хочу я ему служить, не заставит! Сейчас приду и скажу все, как есть! Я собралась с духом, заготовила речь и поднялась на нужный этаж. Охрана на меня никак не отреагировала.

Я постучалась. Ничего… Интересно, можно ли открыть дверь самой, войти?

— Да заходи уже, — сказал мне один из центов.

Внутри оказалось темно. Я прошлась по комнате, нашла светильник, но не поняла, как его включать. Тогда я просто раздвинула шторы, впустив свет. Здесь владетеля нет, наверняка, он еще спит в постели.

Я прошлась дальше. Вот огромная ванная комната, вот туалет, здесь комнатка для медитаций, тут — гардеробная, дальше по коридору, вероятно, кабинет. Наконец, я дошла до спальни. Прокравшись к окну, я раздвинула шторы.

На большой круглой постели, на красивых, переливающихся дивной вышивкой покрывалах возлежал Мелок. Он глянул на меня невинными голубыми глазками и произнес голосом своего хозяина:

— Блага.

— Блага тебе, малыш, — умилилась я.

Покрывала зашевелились, из глубины их показалась бледная рука. Рука откинула покрывала, явив мне потрепанное лицо и спутанные белые волосы.