Горничная особых кровей

 — Блага, сударь, — а этот поклон предназначался Ветрову. — Прикажете подать обед в столовой?

— Я пообедаю в своих покоях.

— А вы, сударь? — спросила Гримми у Аркадия.

— Я не голоден, благодарю вас.

— Ильмонг проснулся? — спросил владетель.

— Не могу сказать, светлейший. Он не покидает своих покоев и просит не тревожить его, — в голосе Гримми сквозила неприязнь. — Позвольте… позвольте сказать вам что-то, светлейший.

Альбинос кивнул.

— Господин Ильмонг привел в особняк распутных девок. Они разгуливают по особняку. Прошу вас вмешаться, светлейший.

— Вы что-то имеете против распутных девок?

Гримми поменялась в лице, прижала ручку с пухлыми пальчиками к груди. Я даже начала опасаться, как бы она от потрясения не оступилась и не полетела с крыльца.

— Я жду вашего ответа, сударыня. Что такого плохого в распутных девках?

— Они… они распространяют порок!

— Секс — это порок?

Бедная Г римми стала близка к обмороку. В Дарне слово «секс» считается грубым, грязным словом. Достойным женщинам дозволено использовать только слово «любовь».

— Мы считаем, светлейший, что любовь без брака — порок.

— Ваши взгляды безнадежны примитивны, сударыня. И, раз уж мы коснулись этой темы: я одобряю распутных девок. И тех, что берут деньги за услуги, и тех, кто занимаются этим для своего удовольствия.

Сразив управляющую, владетель поднялся по крыльцу.

Я не спешила идти за ним, мне хотелось посмотреть, что станет с Гримми. Несчастная то открывала рот, то закрывала, и пальцы на руках то сжимала, то разжимала. Обесцвеченный явно пошутил но она приняла это близко к сердцу. Что, если она уволится? С кем я буду ругаться? Это же одна из немногочисленных радостей моей жизни.

— Не обращайте внимания, сударыня, — к Гримми поднялся Ветров. — Владетель просто шутит. Если Ильмонг доставляет вам проблемы, я сам сделаю ему внушение.

Гримми подняла глаза на внезапно обретенного защитника, и сразу же опустила — смущается? Кажется, и впрямь смущается.

— Многие в особняке были бы вам очень благодарны… — сбивчиво проговорила она.

— Я обязательно с ним поговорю. Не беспокойтесь, сударыня.

Женщина кивнула, все еще пряча глаза. Как только Аркадий отошел, она прошла за ним немного, а потом резко покачала головой, словно отрицая какую-то мысль.

Я вышла из своего укрытия — другой стороны крыльца, и поднялась по ступенькам.

— Блага, Гримми. Хороший денек сегодня, да?

Она встрепыхнулась, как испуганный зверек.

— Ты! Здесь! Почему?

— Перед тобой отныне не простая девка, а горничная самого владетеля.

Он собралась что-то сказать, но я ее опередила:

— Не ругайся, Гримми. Ты же отлично знаешь, куда меня вчера повели центавриане. К хозяину своему. А тому я так понравилась, что он меня сделал своей горничной.