Грех Захарова

В его глазах блестят искры радости, а я в недоумении.

– Я купил этот дом пару месяцев назад, когда Эмиль сообщил, что хозяин решил продать его. Не знаю почему, но… Когда впервые переступил порог этого особняка, сразу в голову пришла ты, – голос хриплый, будто он только проснулся. – Никак не решался тебе показать, потому что ты, маленькая упертая красавица, все принимаешь в штыки. Ни любить не даешь, ни ненавидеть. Притягиваешь к себе, как магнит, своим острым языком, но сладким на вкус.

Тимур наклоняется настолько близко, что я чувствую горячее дыхание на своих губах. Отстраняться нет желания, поэтому я лишь, тяжело выдохнув, смотрю в упор, не свожу взгляда с синих глаз цвета моря.

Наверное, сегодня не осталось места на моем теле, где он не прикоснулся. Но он прав в одном: я и сама хочу, чтобы он был близок, но специально отталкиваю. Потому что простить его окончательно в себе сил не нахожу.

– Мы переедем сюда сразу после родов. Можем и завтра, без проблем. Но… Я бы хотел, чтобы мы были в браке. Но ты послала меня на хер, не приняла предложение, – тихо смеется он, положив ладонь на мое плечо. – Мне ничего не остается, кроме как завоевывать тебя обратно. Придется возвращать Миру, с которой я познакомился на выходе с ее работы. Которая чуть ли под колеса моей машины не попала.

– Ты же тогда специально все подстроил, – шепчу я дрожащим от волнения голосом.

Нервно сглатываю, когда рука оперативника оказывается на моей талии и он резко притягивает меня к себе, прижимает к каменной груди. Тяжело вздыхает в губы.

– Тебе так кажется, Мирослава. Это судьба нас свела раньше времени. У меня совсем другие планы были, – проводит влажными губами по шее, царапая кожу щетиной. – Много знаков было… Которые откровенно намекали, что я должен тебя оберегать, но я их упорно игнорировал. Ну вот и результат. На глазах. Ты любишь меня, но из-за моего косяка не хочешь довериться снова. Смотри, как дрожишь, но упорно отталкиваешь. Я прекрасно тебя понимаю, но… Мира, ты себе хуже делаешь. Нам хуже. Просто теряем время, мелкая. Прости, – последнее шепчет на ухо еле слышно.

Хочется напрочь отключить разум и поддаться соблазну. Обнять Захарова в ответ, прижаться всем телом. Но я поступаю иначе. Делаю шаг назад, давя в себе то чувство, которое просится наружу, настаивает на том, чтобы я простила Тимура и в очередной раз стала его женщиной.

Но в этот раз совсем иначе…

– Ты обещал не лапать, – глухо произношу я.

– В жизни не видел такого упрямого человека, как ты. Не стану я больше тебя трогать, – фыркает он. Обиделся, что ли? – До тебя не достучаться. Только не реви, когда поздно станет. Потому что слезы ничем не помогают.

– Думаешь, по тебе реветь буду?

– Не будешь? – выгибает он скептически бровь.