Грех Захарова

Тимур шустро просек ситуацию, прикрыл Мирославу. Виноват. Прошу прощения. Лучше бы Мира села за руль, а не я.

В его словах столько же боли, сколько в глазах. Я нервно сглатываю несколько раз, а потом перевожу взгляд на отца. Жестом даю понять, чтобы молчал. Достаточно. Когда он стал таким грубым и жестоким? Я собственного папу не узнаю. Неужели смерть брата их так перевернула на сто восемьдесят градусов?

– Я хочу его увидеть, – снова прошу Эмиля, потому что только он сейчас выглядит более-менее трезвым из друзей, которые сейчас находятся в больнице.

Бестужев лишь кивает и ближе к ночи меня впускают в палату Захарова. Он лежит в кровати белый как мел. Без чувств, без реакции. Сажусь на стул и беру его за руку.

Я обещала никогда не плакать из-за него. Однако сейчас я не могу справиться со своими эмоциями и чувствую, как по щекам текут горячие струйки. Шмыгаю носом, мысленно обещая, что прощу его. Пусть только поднимется на ноги – и мы по-прежнему будем вместе. Пусть как кошка с собакой, но все равно вместе. Пусть он будет жив и здоров.

– Тимур, – шепчу я, всхлипывая.

Вижу, как дрожат длинные ресницы мужчины. Он приоткрывает глаза и смотрит. Но не на меня, а куда-то за мою спину.

– Уведите ее отсюда, – говорит он еле внятно. Оборачиваюсь, замечаю отца у двери. – Уведите, и чтобы больше сюда не возвращалась. К себе заберите.

Я не понимаю, зачем он так говорит, почему делает мне так больно. Вроде бы я именно этого добивалась. Хотела, чтобы он сам отправил меня обратно домой, к родителям. Но сейчас так невыносимо слышать из его уст эти слова…

– Уведите, я сказал!

ГЛАВА 37

Всматриваясь в свое отражение в зеркале, я пытаюсь понять, что со мной происходит. Ведь я так долго шла к этому… Хотела, чтобы Тимур отправил к родителям, сдался. Но я вернулась в его же квартиру, моюсь в его же ванной и чуть позже пойду спать в его спальню. Именно его. Буду лежать и вдыхать запах, исходящий от его подушки. Буду вспоминать его прикосновения к моей коже и чувствовать, как по телу растекается жар. И это продолжается почти месяц.

Я, конечно же, отказалась ехать с отцом. Возможно, у них сейчас все хорошо, и живут они без бессмысленных споров, однако я с ними жить категорически против. И видеть недовольное лицо матери тоже.

Прекрасно понимаю, почему Захаров меня выгнал. Точнее, догадываюсь. В какой-то момент я даже задумалась и задала себе такой вопрос: «Разве Тимур бросил бы меня, будь я прикована к кровати?»

Думаю, нет. Характер у него жесткий. Местами грубый и безжалостный – это было изначально, когда он показал свое истинное лицо и признался, зачем строил со мной отношения. Но со временем он показал и другую свою сторону: как умеет заботиться, переживать. Как умеет вести себя нежно с женщиной и как переживает за любимую.