Грех Захарова

Горячее дыхание обжигает, а щетина царапает кожу, когда он прижимается ртом к моему, целует. Так, как никогда не целовал. Страстно, жадно, ненасытно. Он обхватывает мою голову руками, углубляет поцелуй, я же впиваюсь в его запястье ногтями. Внутри похолодело от его поступка и резкости, поэтому мне особо не хочется этой близости, но с каждой секундой все больше и больше тепло растекается по телу. Я просто таю. Отвечаю с таким же напором.

– Может… Поедем ко мне? – предлагает, шумно дыша. – Я не хочу тебя отпускать.

Внутри снова холодеет, но в этот раз от одной мысли, что Матвей может узнать о моей личной жизни. Тогда конец работе и свободе. Он просто запрет меня дома, будет держать в клетке. Под его контролем, так скажем. А я этого совсем не хочу. Это наказание никак не отличается от попадания в ад.

– Я не могу, – тихо отзываюсь. Провожу пальцами по шее Тимура, опускаюсь к груди, чувствуя, как его тело напрягается под моей ладонью. – Мама волноваться будет. Дай мне время, я что-нибудь придумаю.

– Когда?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Может, в следующей… Ах! Ты что… – договорить не получается.

Тимур за считанные секунды усаживает меня на свои колени, я даже опомниться не успеваю.

– Это долго, – утыкается носом в плечо. – Очень долго. А я тебя хочу. Прямо сейчас. Здесь."

"Я чувствую его желание. Чувствую, как сильно он хочет меня, но не могу. Не здесь же я буду заниматься первым сексом?!

– Пару дней дай мне хотя бы, – глубоко выдыхаю. – Я… Не готова. Пойми, пожалуйста.

Глажу колючую щеку, не отводя взгляда от его лица. Небесные глаза смотрят на меня с такой жадностью, что я неосознанно облизываю пересохшие губы, от чего он довольно усмехается. Откидывается на спинку дивана.

– Хорошо, – хмыкает. – Пару дней. Если снова будешь искать повод сбежать от меня, то я тебя просто украду.

– Договорились.

Мы болтаем обо всем на свете. Тимур рассказывает о своем детстве, родителях и работе. Я задумываюсь. Прокручиваю в голове, как бы сделать так, чтобы брат ни о чем не догадался, но пока ничего нормального сообразить не могу. Маша звонит несколько раз. Я уже опоздала домой. Всегда ровно в девять я стучала в дверь нашей квартиры, а сегодня… Не хочу…

Мобильник Тимура тоже часто вибрирует, он смотрит на экран, поджимает губы, но не отвечает. Каждый раз бросает телефон в сторону.

– Ответь, – предлагаю я. – Может, что-то важное.

– Не важнее тебя.

Улыбаясь, опускаю взгляд. Щеки снова горят. Боже… Еще час назад я хотела сбежать отсюда, а сейчас хочу прижаться к нему и просто слышать стук его сердца. Чувствовать тепло его тела.

– Ну что ж… – смотрит на часы на запястье. – Пойдем? Подвезу тебя.

– Не надо, я на такси…

– Не понял. Ты сама как ребенок, Мира, а говоришь о детях.