Грех Захарова

– Он много лет убивал невинных девочек! Вот и сам на тот свет отправился! Знаешь, мам, тех девчонок такая же мать родила, как ты! Думаешь, им легко было? Твоего любимого сыночка проклинала каждая мама, которая лишилась своего ребенка по его вине! Он никогда не был святым! Я не понимаю, зачем ты его так защищаешь!!!

Верно. Маша бьет по больному месту матери. Нажимает, подсыпает соли. Но она – мать, Машенька. Что бы ты ни говорила, она будет на стороне Матвея.

– Прекратите, – захожу в гостиную. – Пожалуйста, хватит.

Маша плюхается на диван и забирает подушку. Обнимает ее, исподлобья косясь на маму. Мол, ты не права.

– Ты не пойдешь сегодня на то долбанное судебное заседание! – говорит она мне.

– Почему? – дернув плечом, спрашиваю спокойным тоном. Сажусь рядом с Машей.

– Потому что ты не станешь защищать того подонка! Он твоего брата убил!

– А твоего сына многие защищали, хоть он и убивал моих ровесниц. Ты почему тогда молчала?

Она поджимает губы. Ее глаза наполняются слезами. Обняв себя за плечи, садится в кресло напротив и обхватывает голову руками.

– Вы не можете защищать его! Не можете! – бормочет себе под нос. – Он не оперативник, а преступник!

– А если я тебе скажу, что твоего сына убила именно я? А, мам? Как ты поступишь тогда?

Она резко встает с места, недоверчиво заглядывая в мои глаза. Там растерянность и недоумение.

– Что ты несешь?"

"– Я говорю как есть. Убила Матвея твоя дочь Мирослава, – говорю прямо в лицо, не моргнув глазом. – Тот самый оперативник защищает меня. Возможно, сегодня сядет за решетку. Из-за меня! Потому что берет вину на себя! И что прикажешь сделать мне дальше, мам? Может мне пойти и рассказать правду? Ты этого хочешь, да? Тебе же абсолютно срать на меня. Иногда мне кажется, что для тебя всегда существовал только брат. Ну и совсем чуточку Маша. Но никак не я, – чувствую горячую ладонь на плече и тихий шепот сестры:

– Мир, не надо. Успокойся, – просит она.

– Почему, Маш? Разве я не права? Может быть, я вообще не родная? – обращаюсь к матери. – Я в помойке валялась, и вы меня оттуда забрали? Да, мам? Или удочерили? – говорю на одном дыхании. – Ты всего лишь один раз для меня сделала доброе дело. Когда сказала, чтобы я сбежала. День свадьбы. Помнишь? И знаешь, мам, я ни капли не жалею! Если бы я не сбежала, сегодня тоже была бы на том свете! Но ты даже пальцем не шевельнула бы ради меня! Тебе было бы срать! Я ведь не достойна ни одной твоей слезинки! А Матвей достоин! – последнее выкрикиваю.

В горле стоит ком. Хочется разреветься, но слез нет. Они застряли где-то в области груди, не дают дышать. Задыхаюсь!

– Я тебе не верю, – шепчет мама.

Даже не пытается переубедить. Не пытается доказать, что на самом деле я тоже для нее хоть что-то, но значу.

Откуда-то доносится телефонный звонок.