Грязный секрет

Навожу на него фокус:

– Покажи мне секс, – говорю с расстановкой. – Чтобы даже у семидесятилетней вахтерши в «Индастриале» при виде июля намокло белье.

Марк вскидывает на меня удивленный взгляд, провокационно облизывает губы и смотрит именно так, как я попросила.

Мамочка дорогая. Мой палец залипает на кнопке «снять» и выдает непрерывную серию на пятьдесят кадров.

– Кажется, получилось, – повернув голову набок, Марк с интересом наблюдает, как одно за одним появляются одинаковые фото на экране.

– Да, съемку можно считать завершенной, – пальцами впиваюсь в свою миниатюрную беззеркалку, – уложились в сорок минут.

Пора все сворачивать, а то мы с Марком разгоняемся все больше и больше. Ни к чему хорошему это не приведёт.

– Думаю, нужно продолжить, – Марк ставит кактус рядом с собой на пол. Керамический горшок неприятно скребёт по бетонному полу циклорамы. – Ты хотела посмотреть тату, Виктория. А я бы хотел пару особенных фото для архива, если можно.

Глава 02

Мое имя на его губах звучит как-то очень красиво.

– Особенных? – выдыхаю растерянно.

– Да, – Марк решительно принимается расстегивать остальные пуговицы на рубашке. У меня дыхание перехватывает.

– Насколько?

Мужчина сбрасывает рубашку, расстегивает брюки и спускает их вниз.

– Ты раздеваешься, – комментирую происходящее на моих глазах.

– Да, – кивает, оставшись в одних черных боксерах, – снимай, – голос низкий, с нотками приказа.

Намек на бельевую съемку сыграл со мной злую шутку, Марк решил воспользоваться предложением. Мое время оплачено до двенадцати ночи, так что распоряжаться им он может спокойно.

Марк проводит ладонью по забитой груди. У него огромный феникс, сделанный в геометрии. Куча беспорядочных линий, оплетающих руки и плечи. Все вместе смотрится впечатляюще.

Я бы назвала тату вкусными. На любом фото будут смотреть шикарно. И хочется прикоснуться.

– Потрогаешь? – спрашивает с вызовом.

Его ладонь спускается к животу, немного оттягивает резинку боксеров. В глазах ни намека на стеснение.

Прячусь за своей камерой, меняя настройки. Потом хожу между световыми приборами, перемещаю их, корректирую мощности. Нам нужен контраст, агрессия, резкость, чтобы фотографии отражали внутреннее настроение человека в кадре.

– Нужно кое-что добавить, – выуживаю из сумки небольшой пузырек с маслом для тела. У Марка очень красивый рельеф, его надо обязательно подчеркнуть. Неуверенно замираю перед тем, как прикоснуться к его обнаженной груди в первый раз, сглатываю.

До моей щеки долетает его горячее дыхание:

– В чем дело, Виктория? Струсила?

– Глупости.

«Соберись, Виктория, ты профессионал,» – говорю себе. Решительно провожу ладонью по упругой горячей коже, под которой чувствуются литые мышцы. Очередная съемка, как и всегда.