Дерзкий

А он затянулся своими любимыми сигаретами и высказался коротко и не особо печатно.

Но, в принципе, суть была ясна. Неважно, кто где сидит, важно, какие есть связи. Со связями у «Три звезды» всегда был полный порядок. Так что… Ну, посмотрим, насколько генералу будет весело на зоне. Насколько долго.

Все это пока что лишь в теории, ее еще на практике надо выводить.

Но я больше чем уверен, что все получится.

Первый этап, по крайней мере, прошел хорошо.

В Машку выстрелили, краской извозили, она упала… Потом стреляли в Зубова, он тоже свалился.

После этого должна быть еще передача по местному телевидению о том, что средь бела дня, да в загородном доме убили студента местного универа и его брата… Без имен, но для наблюдателей все более, чем понятно.

Я забрал Машку из кабинета патологоанатома, в морге, вывел черным ходом. Сам, дядя Серега Боец страховал только.

И вот теперь отмываю дрожащими руками от краски, пытаясь держаться и не показывать, насколько меня впечатлила эта игра. И что я реально чуть не умер, когда увидел, как она падает. И как красное пятно под ее головой растекается.

Сука, буду это во сне видеть, точно. В кошмарах диких.

Потому что лишь теперь доходит, насколько мы были на волоске.

И насколько происходящее — цепь удачных случайностей.

Ведь то, что заказ получил Лешка — случайность!

Получил бы кто-то другой, и картинка, которую я сегодня видел, могла стать реальностью. Я мог потерять Машку. Мою маленькую смелую анимешку. От одной только мысли об этом — мороз по коже и руки опять трясутся.

Я выдавливаю на ладони шампунь, начинаю мыть светлые, слипшиеся от краски волосы. По Машкиному лицу течет красное, и это смотрится жутко. Я торопливо окатываю ее из душа, намыливаю еще раз. И еще. Пока красный цвет не сменяется розовым и совсем не исчезает.

К этому моменту мы уже еле видим друг друга из-за пара, заполняющего мою небольшую ванную.

У Машки — розовое лицо, блестящие глаза и бьющаяся отчаянно жилка на шее.

Она неожиданно поднимает руки и прижимается ко мне:

— Спасибо. Вадим, спасибо тебе!

Я смотрю в мокрые от слез глаза и теряюсь. Мне-то за что? Я вообще ничего не сделал! Это все родные! Опытные, много чего повидавшие дядьки, привычно и легко подхватившие несмышленого парня на плечи. Не давшие упасть. Они так когда-то мужика моей подружки, художницы Ленки, подхватили. И вытащили из дерьма раздерьмового. И вот теперь нас с Машкой. Никогда счет этот не оплатить…

— Я ничего не сделал, полурослик мой, — шепчу, наклоняясь ниже, чтоб поймать мягким поцелуем ее розовые губы.

И в самом деле, давай лучше целоваться. А то уже сутки на нервах…

Машка уворачивается и серьезно смотрит на меня:

— Есть за что. Ты — единственный, кто мне помог.