Дерзкий

А мне всегда интересно наблюдать, как солидные уже, взрослые мужики, все при бабле и должностях, на вечер превращаются в безбашенных байкеров, вспоминают какие-то свои приколюхи, стебутся друг над другом. Лица у них при этом становятся такими… Живыми очень, мальчишескими.

И я в такие моменты даже завидую немного…

Хотя мы, с Костяном, Сашкой и Рубеном тоже нехило отрываемся, но что-то мне подсказывает, что предки в каких-то моментах могут нам фору дать запросто.

Весь день мы гоняли по острову, стреляли уток, потом парились в бане, потом прыгали в озеро…

И вот, лишь поздним вечером мне удается пересечься с тем, ради кого я, собственно, и приехал сюда на выходные.

С дядей Коляном.

Мне надо точнее понять моменты про подписку о неразглашении и аккуратно, экивоками, попытаться прояснить ситуацию по Решетову. То есть, по Маше. Анимешке моей бешеной.

В пятницу, выпустив ее из рук (кто бы знал, какого зубовного скрежета мне это дело стоило), я все же окончательно с катушек не слетел.

Постоял немного в душевой, не без этого, стояк-то надо было как-то унять. Попинал стены, посбивал кулаки о кафель.

Минуты три, пожалуй, мне хватило.

А затем вымелся из раздевалки и успел углядеть, как испуганная, дерганная анимешка запрыгнула в трамвай.

Я глянул номер и рванул за ней на машине.

Приставать не собирался, преследовать — тоже. Чисто проводить хотел. Ну и удостовериться, что не смотала.

Аккуратненько прошел за ней, глянул на окна квартиры, хотя бы примерные.

Маша была настолько взвинчена, что меня и не заметила.

Угрызений совести по поводу ее состояния я нихера не испытывал.

Это она мне еще должна осталась, коза брыкливая.

На таких нервах ходил, такого надумал, это же пиздец че такое! Наверняка волосы седые появились по ее милости! Или, не дай Бог, лысина! Хрен его знает, я родного папашу не видел лет так с тринадцати, может, он лысый, как коленка? И у меня наследственность?

Короче говоря, стресс — дело плохое.

И надо как-то его убирать из своей жизни. Тем более, что все прошло хорошо. Нет, то, что не довел дело до конца в душевой, это плохо.

Взял бы ее там, потом утащил домой… А потом хрен бы она от меня куда делась! Все бы узнал.

И про тайны ее ебучие, и про подписку непонятную.

А потом, когда узнал бы, подключил бы свои связи. Ну, верней, не свои, а папы Дани.

Но я — парень не гордый, запросто воспользовался бы…

И все бы решили!

И с Машей, и с ее тайнами, и с ее лысым цербером, к которому она побежала. От меня."

"У этого цербера очень неприятный взгляд, и, хоть Маша и сказала, что не спит с ним, но…

Почувствовав себя охерительным собственником, чего раньше вообще не водилось, я немного прифигел и решил чуток сбавить обороты.