Дерзкий

Вот и я усилием воли перестаю думать про туалеты и сосредотачиваюсь на своей основной, глобальной проблеме. Шатрове.

Он закрывает дверь, я машинально отмечаю, что на ней нет задвижки, и это благотворно влияет на мыслительную деятельность.

Я, наконец-то, высвобождаю рывком руку, уже не заботясь о зрителях.

Отпрыгиваю к подоконнику, уделанному следами от сигарет."

"— Ты охренел? — лучшая защита — нападение. Все знают — я применяю. — Ты какого хера так делаешь? Что устраиваешь? Ты же обещал!

— Это ты… — неожиданно низко шипит он, делая шаг ко мне. Я — синхронно — от него. Дистанция, приятель. Я не готова к ближнему бою. — Охренел. Ла. Ты мне говорил…ла, что вы с этим … типа, старшим братом не спите!

— Не помню, чтоб ты ко мне в родню записывался, чтоб отчет требовать, — хамлю я, сразу пресекая попытки надавить. Шатер опять шагает. Я опять отшагиваю. Так туалет скоро кончится! — Тем более, меня на лжи ловить. С чего ты взял, что я вру?

— Ты с ним… В парке. Я видел все, не отбазаривайся.

Уй, какие глаза! Не по себе даже как-то… И ноги дрожат. А они у меня, чтоб вы знали, даже на России не дрожали. И даже когда Лешку менты заламывали.

— Ты видел то, что хотел видеть. Я не могу ничего поделать с твоими глазами и твоим больным воображением, — сухо отвечаю я. Сухо — это потому что в глотке — пустыня. Сглатываю, Шатер нечитаемым взглядом отслеживает движение горла. И опять шагает. А я опять отшагиваю. Упираясь поясницей в подоконник.

Осознаю, что дальше некуда, выдыхаю. Ну что, Маша, ближний бой? Никогда это дело не любила…

Шатер подходит совсем близко, наклоняется, упирает руку в косяк выше моей головы, подавляя своим размером и весом.

Черт! Мы выглядим сейчас, как яойные персонажи! А если зайдет кто-нибудь?

Поднимаю подбородок, смотрю на него желчно и в то же время взволнованно. Опасливо. Предупреждающе.

— Как ты думаешь, что подумают парни, увидев нас здесь? И тебя в такой позе?

— Похер.

У него хрипит голос. И взгляд дурной-дурной. И наклоняется он все ниже, того и гляди поцелует…

А у меня… Колени, суки, дрожат! И сухо в глотке! И смертельно хочется… Чтоб поцеловал.

Вот засада-то!

Кто-то из нас должен быть взрослым!

— Не похер, — сужаю глаза, цежу максимально презрительно, — тебе, может, и плевать, что о тебе в универе подумают, хотя я бы не советовала проверять на толерантность твоих друзей, а вот мне совсем не плевать. Я тут еще учиться хочу, и слухи мне нахрен не упали.

— Ты поэтому с этой овечкой лижешься? — ого! Заводит его, похоже, воспоминание о нашем с Лолой поцелуе! Вообще дистанцию соблюдать не пытается, наваливается, дышит тяжело, вотрую руку рядом в подоконник упер, запирая меня в капкан.