Дерзкий

Говорил, что с моим опытом и моей подготовкой сразу можно нормально устроиться, им нужны такие парни…

Но это тоже не мой путь.

Отворачиваюсь от окна, смотрю в экран ноута. Там Маша. Вернее, Арс.

Я умудрился сфоткать как-то в столовой.

Разглядываю, в который раз уже, чистый профиль, линию губ упрямую и немного капризную. Прозрачную мочку уха…

Такие девушки раньше были музами поэтов. Мне мама рассказывала. И портреты показывала. Тонкие, написанные нежной пастельной акварелью образы дам, в вуалях, дымке сладкой, похожие больше на привидения, чем на живых, реальных людей…

Она тоже такая. Эти глаза огромные… Линия плеч — тонкая. И не верится, что она в легкую трех здоровенных мужиков уложила."

"Как она их… В полете. Я такое только один раз…

Так, стоп! Сто-о-оп!

Мне точно нужен дядя Вася! А, значит, сначала его босс, законник Витя «Три звезды», друг дяди Сереги Бойца. Без Вити Вася говорить не будет!

Я хватаю телефон и набираю знакомый номер:

— Ленка? Привет! Вы с Черным в городе?

Вадим. Старая гвардия

— Чего-то ты, шкет, не договариваешь… — Витя «Три звезды» щурится немного от мангального дыма, но взгляд остроты не теряет. У кого-то, кто Витю знает плохо, или, наоборот, слишком хорошо, выражение, иногда мелькающее в его глазах, вызывает оторопь.

И, естественно, желание свалить побыстрее и забыть, нахер, про то, что когда-то не повезло пересечься с таким человеком.

Но я за столько лет знакомства уже привык. Меня вообще мало чем можно напугать.

Тем более, что точно знаю — Витя ко мне нормально относится, любит даже, можно сказать, как сына.

Трехлетний Иван Вениаминович, сидящий на коленях у деда, моментально копирует его выражение лица и тоже смотрит на меня фирменным «три-звездовским» взглядом.

Бля, это нечто вырастет…

— Все я договариваю… — бурчу расстроенно, потому что слышал себя со стороны и теперь только понимаю окончательно, насколько мало знаю, на самом деле, про анимешку Машу. Ловко же она меня вокруг пальца обвела, коза, задурила глазами своими. И сама ничего не рассказала, и меня заставила делать то, что ей надо…

— Ну, тогда… Тогда лох ты, шкет, — щерится по-блатному Витя, а его водитель, телохранитель и единственный друг Вася, молчаливо жарящий в стороне шашлыки, смеется.

Я злюсь, но терплю. Понимаю, что это — необходимая ступень к достижению цели. Старшим только дай возможность поржать над молодыми, не упустят. Они это называют «воспитанием», ага. Мама бы услышала хоть раз, как они меня «воспитывают», точно бы скандалище закатила.

Она у меня педагог со стажем, и, кстати, педагогические приемы Макаренко не уважает. А тут прям махровый Макаренко… Воспитание трудом рабским и подколами. Ладно, хоть по морде не бьют.

Хотя, не, бывало. В учебных целях.