Дерзкий

Вспышками, словно в кино — флешбэки: его руки — на моей груди, на талии, за пятку перехватил, когда ударила, развернул. Жестко, но не травматично. Хотя, чувствовалось — может. Легко может и с травмой. Но сдерживается.

Низ живота опять тяжелый… Черт… Я — нимфоманка. Меня только что неплохо трахнули, а я завожусь опять, просто на руки его глядя.

Облизываю губы, хочу отвернуться в индифферентную осень… Но никак. Глаза словно приклеиваются к нему. Осознаю, что веду себя не лучше Лолы, липнувшей ко мне бесконечно, но остановиться не могу.

Вадим, кажется, и не замечает моего интереса. Смотрит на дорогу, гоняет зубочистку… А я смотрю на его губы, вспоминаю их вкус. Остро-жгучий, такой, что реально задыхаешься от прикосновения, голову теряешь… Зачем ты появился вообще в моей жизни, Хищник? Так было хорошо без тебя, спокойно…

Черт тебя принес…

Как мне теперь быть?

Как оградить тебя от того, что происходит со мной, от опасности?

У меня в жизни было двое близких мужчин.

Мой брат, моя половина вторая, Лешка. И мой первый парень, в которого я, вроде как, была влюблена. Игорь.

И оба мертвые.

И тренер мертвый.

И родители. Но там жалости нет. Туда им и дорога, хоть и херово говорить и думать так. Но люди, много лет избивающие своих детей до незаживающих шрамов, не стоят памяти и уважения.

Просто их тоже — в общую копилку мертвецов вокруг меня.

Живых нет.

Близких нет.

И мне в этом было спокойно. По крайней мере, раньше я понимала, что никого больше не потеряю. Некого терять.

Зуб — дубина неандертальская — не в счет. Это его работа, да и сложно его, придурка, уложить. Он — железный зомбак потому что. Мне кажется, пока голову не отрежешь, так и будет вставать.

А больше некого терять.

Теперь есть.

Зачем я вообще в это все вписалась?

Куда я еду? Нахрена позволяю этому мальчику пытаться управлять мной? Это же тупость! Опасная тупость! Надо остановить. Надо назад.

— Приехали, — спокойно говорит Вадим, останавливая машину, и я удивленно оглядываюсь, осознав, что за всеми самокопаниями и метаниями не заметила, как мы свернули с трассы и вырулили куда-то в луга.

Или не луга?

— Пошли.

Вадим выходит из машины, и я тоже открываю дверь, следуя за ним.

Оглядываюсь.

Ожидания мои, что Вадим привезет в какое-то укромное местечко, куда весь город ездит трахаться, не оправдываются.

Мы поднимаемся на холм и оказываемся на высоком берегу реки, над обрывом.

И вниз открывается охренительный вид на излучину и дальше, на огни ГЭС. Вечер уже приглушает краски, но мы как раз попадаем на закат.

И солнце, уходящее за горизонт, красное.

Тихо, только кузнечики стрекочут. Рядом — ни одной машины, ни одного живого человека. И, судя по тому, что следов жизнедеятельности человека тут нет, не валяются коробки, бутылки и окурки, мало кто сюда забирается.