И только сердце знает

Ранульф все еще не доверял ей и не позволил сесть на отдельную лошадь, к тому же он хотел, чтобы Рейна находилась рядом с ним на тот случай, если она вдруг решит поднять против него своих людей, поскольку в замок он прибудет лишь в сопровождении небольшой свиты. И хотя страхи его были безосновательны, Рейна не стала настаивать на том, чтобы он все же поверил ей и позволил сесть на другую лошадь.

Что касается нового плана Рейны, то он заключался в том, что она постарается убедить своих вассалов, что выходит замуж за Ранульфа по собственному желанию, без какого-либо принуждения.

Она настаивала, что они скорее поверят ей, если не будут знать, что Рейна и Ранульф уже женаты. Рейна аргументировала свою позицию тем, что было бы весьма подозрительно так быстро изменить решение и выйти замуж за рыцаря, которого она едва знала. Рейна хотела, чтобы ее вассалы приняли Ранульфа без каких бы то ни было сомнений, поэтому она и собиралась сказать им, что Ранульф был именно тем человеком, выйти замуж за которого она собиралась. "

"Хоть и неохотно, но Ранульф согласился с ней, надеясь, что если она вдруг нарушит договоренность, он предъявит ей копии их брачного договора как доказательство ее обмана. Ему осталось лишь предупредить своих людей, прекрасно знавших, где провела ночь Рейна, о новом плане и попросить их немного притвориться, с чем все воины с радостью согласились.

Теперь Рейна ломала голову, зачем ее мужу необходимо было видеть ее обнаженное тело, когда все уже произошло. Ведь он не смог бы отречься от нее, если бы пришел к выводу, что ее формы не устраивают его придирчивый мужской вкус.

Он потерял эту возможность в их первую брачную ночь, когда так бездумно лишил ее девственности. Но все-таки зачем он так смутил ее своим приказанием раздеться?! Неужели ему понравилось то, что он увидел? А вдруг он просто почувствовал отвращение? О! Хотел он в чем-то убедиться или просто бесновался, что не смог вспомнить того, что на самом деле произошло ночью…

Рейна была не только оскорблена, но и взбешена, что он не мог вспомнить, как овладел ею.

Возможно, он и не доставил ей наслаждения, однако ее самолюбию бы льстило, что она приобрела определенный опыт. Однако похоже, что все было отнюдь не так. Если бы она могла только предположить, что Ранульф окажется так мертвецки пьян, что не будет сознавать то, что делает, ей, возможно, удалось бы оттолкнуть его. Несмотря ни на что, дело сделано, и сейчас слишком поздно размышлять, что могло бы быть.