И только сердце знает

Он так преданно служит нам. Он неоднократно доказывал, что на него можно возложить подобную ответственность, и он не подведет. Он просто заслуживает награды. А ко всему этому он не только знает вдову, но и испытывает к ней симпатию. Они очень хорошо подходят друг другу.

— О! А сама-то она тоже неравнодушна к нему? Возможно, ей хотелось бы иметь более богатый выбор.

— С каких это пор учитываются симпатии невесты в подобном деле, особенно когда леди настолько юна?

— Стоит ли мне напоминать тебе, что ты была ненамного старше леди де Бирг, когда сама вполне здравомысляще выбрала из всех претендентов себе в мужья Джона де Ласкеля и Ричарда де Аркорта? А в самый последний момент успела изменить свое решение…

— Это доказывает лишь то, что в семнадцать лет женщина еще полная идиотка, если думает, что сделала наилучший выбор, — раздраженно сказала Рейна.

— Постой-ка, ты ведь прекрасно знаешь, что великан действительно как никто другой подходит тебе, несмотря на то что между вами и возникли первые разногласия. Ты не можешь ожидать, что он всегда и во всем будет соглашаться с тобой, Рейна, так же… как твой… отец…

Рейна подняла голову, удивленная воцарившейся тишиной, и увидела, что Ранульф, неслышно вошедший в комнату, стоял и слушал их разговор.

С каждым мгновением лицо его темнело все больше и больше. Ланзо, спрятавшийся за его спиной, смущенно уставился в потолок, вытягивая шею.

Тео кашлянул, чтобы привлечь внимание Рейны, а когда и это не помогло, толкнул ее в плечо. И только тогда осознала она, что было причиной столбняка этих двоих стоявших в дверях рыцарей, безмолвно смотрящих на нее: ночная рубашка ее соскользнула, обнажив одну грудь и часть живота так, что виднелся даже пупок.

Вскрикнув, натянула она на себя рубашку, гневно взглянув на супруга. Однажды подобное уже произошло, и это было ужасно.

Но второй раз — это уж слишком.

— Маленькое предупреждение о вашем возвращении было бы весьма кстати, милорд, — едко прошипела она. — Это называется постучать.

— В мою собственную дверь?! Не думаю.

— Конечно, если вы один, но когда нет…

— Как, впрочем, и вы, леди.

И я сейчас же узнаю причину этого!

Слишком поздно поняла она, что он был рассержен и хмур как никогда. Он просто горел от ярости: жилы на его шее вздулись, а фиолетовые глаза метали молнии. И эти самые глаза были прикованы не к ней, а к Теодорику. Однако сама Рейна также была зла, и не только из-за пережитого замешательства.

Она вскочила на ноги и вызывающе спросила:

— На что это вы намекаете? Вы прекрасно осведомлены о том, что Теодорик мой личный слуга.