И только сердце знает

— Как быстро это подействует? Рейна сердито взглянула на него:

— Что с тобой произошло?

— Он наверняка будет безумно зол, Я бы хотел переждать его ярость, почивая спокойным сном.

— С чего это он станет сердиться, если, конечно, вы трое что-нибудь не натворили? Признавайся!

— Наши потери: один убитый и двое раненых, а их было сего пятнадцать! Мы должны были лучше сражаться, леди.

— И как много вас было?

— Шестеро.

Рейна разъяренно взглянула на него:

— Засыпай скорее, болван. Хилари, проследи, чтобы мой муж не ввалился сюда и не потревожил его.

— Вы просите о сущем пустяке, миледи.

И Хилари, в свою очередь, была удостоена разъяренного взгляда за свой некстати пришедшийся юмор.

— Отлично, я прослежу за этим сама! в И Рейна удалилась, бормоча себе под нос:

— Господи! Один против троих, даже больше. Он что же, думает, что его люди такие же великаны, как он сам?!

Эрик устало опустился на пол возле комнаты Уолтера, несомненно уже рассказав Ранульфу, что произошло. Дверь была все еще распахнута, и Рейна вдруг занервничала, увидев Ранульфа."

"Он стоял возле кровати Уолтера, недвижимый, словно тело его было высечено из камня.

И только невероятное напряжение чувствовалось в каждом его члене, а кулаки были крепко сжаты. Он стоял опустив голову и всматриваясь в лицо друга, поэтому Рейна не могла видеть его собственного лица, однако догадывалась, что он действительно был взбешен, ибо напугал Флоретт настолько, что она решилась покинуть своего больного и ждала теперь вместе со всеми за дверью.

Он все еще не двигался и даже не взглянул в сторону Рейны, когда она приблизилась к нему.

— Но ты же не можешь действительно злиться на него за то, что он ранен, Ранульф.

Неужели ты думаешь, что он сделал это нарочно?

— А какого черта он поперся через лес, леди! Он же прекрасно знал, что эти места просто кишат разбойниками, и тем не менее взял с собой всего троих вооруженных воинов!

— Но ведь, кроме того, были еще три рыцаря, закованные в броню и доспехи. Разбойники редко нападают на отряд, который может оказать им хоть какое-то сопротивление.

— Однако на этот раз они напали!

Что она могла ответить ему? У Ранульфа действительно был повод разозлиться. Но когда он наконец взглянул на нее, то не ярость увидела Рейна в его глазах, но глубокий ужас.

— Миледи, пожалуйста, не дайте ему умереть! — сказал он с какой-то неожиданной мольбой, идущей из самого сердца. — Если вы поможете ему поправиться, я буду вам более чем благодарен.

Рейна почувствовала, как в горле ее встал комок. Как страстно хотелось ей обнять Ранульфа и успокоить, сказать, что ему нечего бояться. Однако сострадание и пустые обещания не годились для этого мужчины.

— А о чем еще вы можете думать, милорд? — сказала она так жестко, как только могла.