Я без тебя не могу

Пусть я и заранее знал, что она увезет с собой три золотые медали, но все равно в минуты её выступлений моё сердце замирало, как, должно быть, и у каждого, кому довелось присутствовать тогда на трибунах спортивной арены, и возобновляло ход, только когда гимнастка приземлялась на маты.

Она была невероятной девушкой, мне больше не посчастливилось встретить кого-то похожего на неё, поэтому ощущение потери, когда я понял, что она предала меня, с каждым днем только росло.

Потираю усталое лицо ладонями, пытаясь привести себя в чувство после ночи, потраченной на «ютуб» с видеозаписями гимнастки. Мне никак не давала покоя эта бейсболка, мелькавшая на всех соревнованиях, в которых принимала участие Алена после нашего расставания. Здесь что-то не так, но никак не могу понять, что. Чувствую, что упускаю какую-то важную составляющую, и одновременно боюсь, что я лишь ищу ей оправдание, упорно пытаюсь найти возможность быть с ней.

Мои мысли оборвала Диана, напоминая о том, что сегодня мы приглашены на празднование дня рождения ее дяди. Откровенно говоря, ехать к генералу Васильеву мне не хотелось. Такой же субъект, как и мой папаша, только если Анатолий Самгин поднялся из криминала, то Васильев разбогател, пройдя всю цепочку военных званий по трупам во время боевых действий на Кавказе.

Диана, несомненно, видела, что со мной происходит что-то не то. Весь месяц с последней встречи с Аленой я метался, как тигр в клетке, за решеткой которой браконьер маячит большим куском мяса, но не даёт. Жить в Москве, зная, что Алена где-то рядом, было невыносимо, и мне приходилось проявлять какую-то нечеловеческую выдержку, чтобы не заявиться к ней в квартиру, перебросить через плечо и утащить в свою берлогу.

Невеста же упорно занималась подготовкой к свадьбе, стараясь втянуть и меня в этот процесс, но я методично отказывался, ссылаясь на работу, а сам задыхался от одной мысли о предстоящем бракосочетании. В Лондоне такой итог наших с Ди отношений казался более чем логичным, а сейчас я изменял ей не только телом, но и мыслями. Какая-то часть меня – видимо, именно та, что не успела окончательно почернеть, – шептала, что я должен её отпустить, что наш союз никому из нас не принесет счастья.

Секс с ней для меня превратился в рутину, которую я по возможности старался избегать, не придумав новой отмазки, и зарывался в делах, лишь бы не возвращаться в дом, где мы вместе обитали в Москве. Все чаще я оставался ночевать в отеле, объясняя невесте, что мне необходимо побыть одному. Тут я не врал, но, если бы мою компанию разбавила одна рыжеволосая бестия, готов был с радостью откреститься от своего одиночества.