Я дрался с самураями

Кроме того, для маскировки все мы в одночасье были «лишены» орденов и «понижены» в званиях — генерал-полковники стали полковниками, подполковники — старшими лейтенантами, а маршал Мерецков именовался генералом Максимовым.

Конечно, жаль было, что Берлин возьмут без нас. Но война на Западе заканчивалась — в этом уже никто не сомневался. Впереди другая война — против Японии (а для меня — уже третья: мне ведь довелось еще и в Финской поучаствовать), и сразу по прибытии в Уссурийск мы приступили — в режиме строжайшей секретности — к разработке Маньчжурской наступательной операции.

Работали мы и 24 июня, когда в Москве состоялся Парад Победы, — передачу об этом слушали по радио, не выходя из штаба. Помню, я еще подумал: там празднуют Победу, а тут новая война не за горами. Только как ни крути, а самураев бить было надо. Они ведь вспомнили о своем «нейтралитете» лишь под конец Великой Отечественной, когда поняли, что Германия обречена. А до того не только постоянно угрожали нашим рубежам, вынуждая держать на Востоке 40 дивизий, не только более 1200 раз нарушали наши сухопутную и воздушную границы, но и, по существу, вели против СССР необъявленную войну на море — японский флот незаконно задержал 178 и потопил 18 советских торговых судов, нанеся нам убытки на сумму 637 миллионов рублей.

Так что пакт о нейтралитете первыми нарушили сами японцы.

Будучи начальником отдела разведки штаба инженерных войск 1-го Дальневосточного фронта, я отвечал за подготовку специальных штурмовых и воздушно-десантных отрядов, предназначенных для захвата железнодорожных туннелей в районе Гродеково — Пограничная и высадки в глубоком тылу противника. Еще весной маршал Мерецков поставил задачу «действиями отрядов минеов-штурмовиков захватить тоннели КВЖД, основные мосты через водные преграды и узлы дорог на Мудандзянском направлении».

С конца мая специально отобранные группы опытных саперов проходили особую ночную и дневную подготовку в горной и резко пересеченной местности, схожей с районом предстоящих боевых действий. В июле они прошли еще и парашютную подготовку — в Варфоломеевке, на базе авиатранпортного полка, — а также специальный курс по захвату гидростанций, мостов, аэродромов и т. п. спецобъектов. Готовились отряды на базе 20-й штурмовой инженерной бригады РГК, в которую входили три саперных батальона и рота специального минирования.

К 5 августа все части заняли исходные позиции. В ночь на 9-е, когда пришел приказ о наступлении, над границей бушевала сильнейшая гроза с проливным дождем, что облегчило действия наших разведгрупп, получивших задание уничтожить проводную связь и разрушить железнодорожное полотно в тылу Хутоузского укрепрайона.

В то же время следовало помешать японцам взорвать ж.д.