Я дрался с самураями

После чего, впервые за все время моего пребывания фронте, до нас была доведена — в общих чертах — боевая задача. Нам предстояло за двое суток пересечь обширный (более 300 километров!) пустынно-степной район между границей и горным хребтом Большой Хинган, еще за два дня преодолеть его и выйти на Центрально-Маньчжурскую равнину; затем, развивая наступление в юговосточном направлении, овладеть городами Порт-Артур и Дальний — с тем, чтобы не допустить отхода главной группировки войск Квантунской армии из Центральной Маньчжурии на юг. Среднесуточный темп наступления определялся в 80–90 и более километров — такого в истории еще не бывало.

Кроме того, впервые в военной практике танковое соединение должно было действовать в первом эшелоне фронта."

"Границу мы перешли в 4 часа утра 9 августа, без огневой подготовки, не встретив организованного противодействия противника. Лишь часа через два в небе появилась пара японских самолетов, но их сразу же перехватили наши истребители, не позволив сделать заход для атаки. Вообще, наступление явно застало самураев врасплох — на этом направлении они так и не смогли оказать нам ожидаемого упорного сопротивления.

Так что главным нашим противником были не японские войска, а климат и рельеф местности. К полудню, когда температура поднялась до 45 градусов, а солнце так накалило броню, что она обжигала даже сквозь одежду, у нас появились первые потери — от перегрева и солнечных ударов начали выходить из строя стрелки, сидящие десантом на наших танках, а затем и члены экипажей. Медикам то и дело приходилось оказывать помощь то в голове колонны, то в хвосте. Однако, несмотря ни на что, мы шли и шли вперед. Пыль застилала все вокруг, мешая ориентироваться. Но вскоре в небе появился У-2, который направлением своего полета стал указывать нам путь. За первый день наступления мы одолели 170–180 километров — более половины расстояния от государственной границы до Большого Хингана, который уже показался над горизонтом.

На следующий день трудностей еще прибавилось. Накапливалась усталость — ведь техника и люди работали на пределе своих возможностей, а то и за этим пределом. Когда ближе к вечеру начал накрапывать мелкий дождь, мы поначалу обрадовались, надеясь, что он прибьет удушливую пыль и хоть немного охладит обжигающую броню.

Но облегчения так и не дождались — на смену жаре пришла изматывающая духота. Мало того — пересохшие речки быстро наполнялись водой, превращаясь в серьезные препятствия, а солончаковые участки вообще становились непроходимыми. Тут я совершил досадную ошибку. Увидев впереди совсем небольшую речку — всего метров 7–8 в ширину, — решил преодолеть ее с ходу и приказал механику-водителю увеличить скорость.