Я дрался с самураями

В горах дальнюю разведку маршрутов вели легкомоторные самолеты У-2, которые на западе звали «кукурузниками», а здесь — «чумизниками»: они летали так низко, что чуть не задевали чумизу.[22] Японцы несколько раз пытались остановить наши передовые отряды в ущельях и на перевалах — но танкисты или сбивали их с высот, или просто проходили мимо, не принимая боя, предоставив добивать противника стрелковым частям.

Главные силы двигались следом. Хотя Хинганские горы сравнительно невысоки — не выше 2000 метров над уровнем моря, — но уши все равно закладывало, и голова побаливала с непривычки.

А главное, начались дожди — ведь Большой Хинган является естественным препятствием, мешающим влажным ветрам с океана проникнуть дальше вглубь материка — вот почему так сухи пройденные нами монгольские степи: вся влага выпадает здесь, в горах, и на Маньчжурской равнине.

А мы наступали как раз в дождливый сезон — именно поэтому и удалось застать неприятеля врасплох: японское командование было уверено, что проводить здесь наступательные операции в августе просто невозможно, поскольку местность становится непроходимой для тяжелой техники, — и не ожидало нашего удара раньше осени.

Как же мы мечтали о дождях, пока шли через выжженные солнцем монгольские степи! Как обрадовались им поначалу! И как проклинали уже через пару дней! Дождь лил и лил сутками напролет; ручьи тащили вниз по склонам здоровенные камни; почти непрерывно сверкали молнии — солдаты говорили: «будто Катюша заиграла». Здесь и без того дорог не было, а теперь и тропы развезло — грунт расквашен и плывет под ногами, машины буксуют, пехота выталкивает тяжелые «Студеры» на подъемах — и тогда над Большим Хинганом, над перевалом Джадын-Даба, разносится русское: «Раз-два, взяли! Еще раз, взяли!» — и придерживает на спусках, а горы все не кончаются — гряда за грядой, ущелье за ущельем — ширина Хинганского хребта достигала здесь 300 километров.

Когда, наконец, одолели перевал, спускаться с него оказалось, может, и веселее, чем подниматься, но ничуть не легче — крутизна уклонов достигала 45, а то и 50 градусов, грузовики скользили вниз по мокрым склонам, как в гололедицу, и не всегда удавалось удержать их на веревках — я видел, как полуторка сорвалась в пропасть и разбилась как спичечный коробок, едва не утащив с собой солдат, которые до последнего не хотели бросать канаты.

Грозы и проливные дожди не прекратились даже когда мы наконец спустились с гор на Маньчжурскую равнину. Все вокруг залито водой, распутица страшенная, даже танки вязнут в непролазной грязи, не говоря уж об автотранспорте, погода нелетная — днем порой так темно, что приходится включать фары. Дышится тяжело — испарения, воздух волглый.