Я дрался с самураями

Ну, а практика — совсем другой была: как окопаться, быстро и надежно, как работать штыком и прикладом, как из топора щи да кашу варить, как костер развести, чтобы и тепло, и незаметно было. Ну и многое другое."

"Ребенком я был поздним, родителя в тридцать шестом НКВД прибрало, и было мне тогда всего двенадцать годочков от роду. Как дальше жить? Уголовные — к себе зазывали: у нас, дескать, не пропадешь! Да мне что-то не глянулось: ни дела толкового, да и народ — не серьезный, без основательности. Ветер в головах гуляет да романтика дурная — а больше и нет ничего…

Прибился я к артели промысловиков: летом шишковали да жадеит ломали, а зимой — белковали.

Ну и, само собой, ни от старательского золотишка, ни от золотого корня тоже не отказывались… Но здесь уж — как повезет: когда густо, а когда и пусто. В общем: как потопаешь, так и полопаешь…

Неплохо жили, да недолго: в сорок четвертом раскассировала НКВД нашу артель — кого на распыл, кого по лагерям, кого по оргнабору; ну а меня в армию забрили. И отправили во Владик (у нас так Владивосток называют) — службу ломать.

И тут моя жизнь вновь резко изменилась: на сортировке распределили меня, как ни странно, в кавалерию.

Навык общения с лошадьми у меня, конечно, был: в старательском деле — куда же без лошади; машин у нас там не было, а на своих двоих много не находишься…

Родитель, однако, говорил, что при царе-батюшке все не так было: в кавалерию в основном брали выходцев из южных губерний: хохлов там, бессарабцев всяких и прочих молдаван; ну, а горцы дикие и прочие ухорезы — те охотниками шли (то есть вольной охотой — добровольцами). Я еще присказку отцову о том, кто и где служит, крепко запомнил: «Умный — в артиллерии, красивый — в кавалерии, счастливый — на флоте; дурак — в пехоте!»

Впрочем, в абсолютную истинность этой присказки я никогда особенно не верил — но сформулировано красиво и ладно.

Справедливости ради, замечу, что родитель мой артиллеристом служил, а меня вот — в кавалерию занесло, хотя красивым отродясь не был: неладно скроен, да крепко сшит — это обо мне…

Так я и попал на вторую русско-японскую войну. Началась она в августе 1945 года, а продолжалась, по сути, три недели.

Соединение, в котором мне довелось служить, именовалось 59-й кавалерийской дивизии и входило в состав конно-механизированной группы генерал-полковника Плиева.

До лета 1945-го дивизия дислоцировалась в Забайкалье. Конский состав — гнедые монголки в хорошем состоянии, втянутые в работу. Сбруя особых нареканий не вызывала. Подразделения были неплохо сколочены и слажены. В вооружении — высокий процент насыщенности автоматическим оружием, артиллерией, танками, инженерной техникой и средствами связи.