Его Уязвимость

Рассматривает меня, так странно, опускает свою широкую ладонь мне на шею, где бешено бьется пульс, слегка сжимает.

Такая рука на раз может лишить меня жизни, он, не напрягаясь, мне хребет сломает, если захочет.

Такая силища чувствуется и на контрасте нежность пальца, что гладит бешено бьющуюся венку.

Приближает мое лицо к своему и вдыхает глубоко, словно кайфует от моего запаха, глаза прикрывает.

Рука на шее вдруг сжимается сильнее, прекращает доступ кислорода и сразу же отпускает. Кац отстраняется, смотрит в сторону реки, что поигрывает легким переливом волн.

А я рассматриваю резкий профиль этого мужчины без слабостей и закутываюсь в дорогой пиджак, как в самое теплое одеяло.

Мираж и морок нашего с Димитрием свидания заканчиваются.

Мысли кишат в голове, как червивое нутро яблока, которое казалось сочным, сладким, а на деле, откусив, ты выплевываешь кислую пакость.

Минуты, проведенные с таким Кацем, обжигают и пьянят, но после отдают горечью послевкусия.

Корабль причаливает, наше маленькое единение развеивается, и Димитрий меняется окончательно.

Воздух становится холоднее.

Нас уже ждет автомобиль. Магнат делает знак охранникам, которые незримо сопровождали нас все это время.

Молчание угнетает, и я тянусь к телефону, чтобы хоть как-то отвлечься, и фиксирую кучу пропущенный смсок от Паши.

Пробегаюсь взглядом. Павел весь день звал меня погулять, пообедать, пройтись, а в последнем смс уже совсем обиженно зовет меня в клуб, где он работает, посидеть вместе после его смены…

Сжимаю руки, стою на своем насмерть.

– Почему?

Просто интересуется, отпив из хрустального бокала воды, фокусирует на мне взгляд, чуть наклонив голову к плечу, словно я заинтересовала его.

– Потому что там работают простые люди, сотрудники, не замешанные в хитрых играх руководства, им семью содержать нужно, понимаете, а завод – это единственное предприятие, вокруг которого построена вся инфраструктура города.

– Катрин, не я этих сотрудников на улицу выгнал с требованием устроить забастовку. Это их решение, а любое решение имеет свои последствия.

Жестокий. Как же я хочу исцарапать ему лицо, чтобы стереть эту холодную надменность.

– Мистер Кац, Димитрий, там работают сотрудники, с которыми я знакома. Это не просто число рабочих мест на бумаге! Вы сейчас судьбой всех этих людей играете.

Прикусываю дрожащие губы, а внутри слезы закипают и жгучая обида на несправедливость этой жизни. На то, как легко можно заставить толпу делать то, что хотел тот же Олег Петрович.