Его Уязвимость

Хочется поиграть, решаю выбесить народ, так, для проформы, чтобы не расслаблялись.

Срезаю путь и ухожу проулками.

Люблю байк за маневренность.

Мужики отстали.

Сбрасываю скорость. Хорош на сегодня. Минут через пятнадцать догонят.

Делаю поворот и в этот момент…

По ощущениям – таран ударил. Вес в тонну прикладывается, и я лечу на асфальт. Понимая, что вот и все, Хакер. Вот и все.

И странно, что перед смертью даже нечего вспомнить.

Никаких воспоминаний, ни черноты, ни света в конце туннеля.

Звук тела, ударяющегося об асфальт и боль. Во рту стальная вязкость крови. Взрыв боли во всех конечностях сначала оглушает, налетая сразу, вгрызаясь огненной иглой в каждый миллиметр, погружая в болевой шок, а потом уже откат, медленнее, словно иголки с подожженными концами вынимают из каждой поры.

Сглатываю кровавый ком в горле.

Умирать больно.

Но почему-то не страшно.

Отпускать невозможно не жизнь, а человека.

И перед глазами Катька. Как она без меня? Как переживет еще одну потерю? Как останется одна? Без меня непутевого, вечно треплющего нервы?

Сцепляю зубы и прежде, чем погрузиться в тьму, решаю, что не оставлю ее.

Рано мне еще.

Слишком рано.

За эту мысль цепляется сознание и мозг вырубает.

Открываю глаза, резко вынырнув из черного тумана. Моргаю.

Голова болит, ребра ноют. Такое ощущение, что я заглотил кусок мяса, не прожевывая, и эта дрянь застряла в районе солнечного сплетения: ни проглотить, ни выплюнуть.

Осматриваюсь и нахожу себя в какой-то засранной каморке.

Не похоже, что я в больничке, хотя у нас там разок я полежал с апендицитом, бадяга была еще та. Но не настолько же все фигово, что отечественные больницы стали смахивать на сарай.

Где зеленые стены с облупленной краской, в конце концов?

Хочу подняться и не могу.

– Хрена се, как весело.

Дергаю руками.  Запястья прикованы к железным поручням, расположенным по обе стороны от моей койки.

А еще большим потрясением становится штифт с камерой, который направлен на меня, и по лампочке, горящей красным, я понимаю, что аппаратура работает.

Либо меня записывают, либо идет онлайн-трансляция.

– Что за черт?!

Из горла раздается рваный хрип, когда дверь открывается и в комнату заходит мужчина.

Незнакомый.

– Беспалый…

Че за фигня?

– Я Елецкий, мужик.

Ошибся фамилией. Елецкий Федор Владимирович. Рад знакомству, а ты, небось, хрен заморский. Будем знакомы.

Встает и подходит к камере. Вырубает. Дергаю за путы.

– Мужик, ты сейчас как хороший маньяк достанешь саквояж и начнешь полосовать меня ножичком?

Шучу, как всегда. Присматриваюсь. Пробую понять, во что я вляпался и кто меня повязал. Хакер многим дорогу перешел. Знаю.

Но незнакомец назвал меня другой фамилией. Ересь какая-то.

Вырубает камеру и получает звонок на телефон, отвечает на английском, направляясь к двери.