Его Уязвимость

– Катя…

Федор замирает на миг, каменеет, не любит он такого, но странным образом не отталкивает, как-то осторожно кладет горячую ладонь мне на спину и немного похлопывает, словно успокоить хочет.

Несвойственно ему. Непривычно. Обычно мы словами швыряемся, как кинжалами.

– Систер, говори как есть, что стряслось у тебя?

Отнимает мои руки от себя и опять в лицо смотрит своими умными темно-серыми антрацитовыми глазами.

Сердце кровью обливается, Федю сейчас вижу из прошлого. Такого понятливого, надежного. Того, кто всегда рядом.

Улыбаюсь, пытаясь отогнать плохое предчувствие.

Не готова я брату рассказать, в какое гадство вляпалась.

С его характером, что он может сделать?!

Боюсь даже предположить.

Некому за нас заступиться. Мы – никто. Сироты без связей и денег, висящие на волоске.

Брат, узнав, кто и что мне сегодня сказал, может нарубить дров.

А я… я не хочу этого.

– Просто устала ждать тебя, беспокоиться. Ты мне душу рвешь. Каждый раз боюсь, что позвонят и скажут, что Федор Владимирович Елецкий вляпался так, что тебя не спасти…

Фыркает, но молчит. Видит мою слабость. Цапаемся мы, когда я в ударе, а когда сломлена, брат не станет добивать.

Он по своим понятиям чести живет.

– Меня спасать не нужно, Елецкая! Я задолбался тебе пояснять. Живи для себя. А я сам. Бабло зарабатываю. В дом все приношу. Не бедствуем. Что тебе еще нужно?!

– Не нужны нам такие деньги!

– Какие такие?!

– Нечестным путем заработанные!

Ржет и зубами белоснежными сверкает. Обаятельный гад. Все девчонки его уже, а что дальше будет?!

– Ты историю про Робин Гуда хорошо знаешь? Его типа героем считают.

– Федя!

– А что?! Взламывать систему и заставлять толстосумов помогать приютам – согласись, неплохая задумка.

Выдыхаю рвано. Голова болит, как будто вокруг неё железный прут обернули и методично сжимают. Веки закрываются.

Федя вдруг по волосам моим проводит.

– Систер, ты не из-за меня сейчас в таком состоянии. Не переводи стрелки. Пульс у тебя учащен, зрачки расширены, испарина на лбу. Что скрываешь?

– Дедукция, Ватсон?!

– Наблюдательность. Что у тебя?

Смотрю на брата и, наконец, разлепляю губы, пытаюсь найти правильные слова...

– Федь.

– Руки и сердца? – подкалывает, скалясь, как хищник.

– Елецкий!

– Ладно, тогда... – смотрит на меня зловеще как-то, и окончание фразы, как предсказание, заставляет вздрогнуть всем телом:"

"– Или... жизни и смерти?

Меня, скорее, на смерть ведут, связанную по рукам и ногам, но насколько близок он к истине я, конечно, не говорю.

Поднимается с корточек, мне помогает, проходится по комнате, рассматривает квартиру на предмет возможных изменений.