Я (не) буду твоей

Моя истерика становится еще сильнее, чувство вины давит бетонной плитой. Да, Витя не должен был избивать Марата, но и я изначально не должна была начинать со Смоловым отношений. Надо было перебороть себя, свои чувства.

Вот только разве это было возможно? Когда нас обоих так тянуло друг к другу. Когда все мои мысли были заняты только им, когда тело откликалось на каждую вибрацию его голоса.

Мой громкий плач прерывает звук открывшейся двери. От страха и неожиданности подскакиваю на кровати. В комнату входит Эмма Фридриховна с большим подносом в руках. Смеряет меня строгим взглядом.

— Ужин, — произносит всего одно слово, ставит поднос на стол и удаляется, закрыв дверь на замок.

За весь день я съела только хот дог, что мне купил Стас по дороге домой. Желудок больно сжимается и урчит. Сползаю с кровати и подхожу к столу. На подносе большая тарелка с жареной отбивной, рисом, овощным салатом. На другой тарелке три бутерброда с жирным слоем красной икры, порезанные фрукты и свежевыжатый гранатовый сок. Слишком роскошный ужин для провинившейся пленницы.

Рядом с подносом замечаю кое-что еще. Какой-то крем в синей упаковке. Открываю ее и читаю инструкцию. Это мазь для быстрого заживления синяков. Чего это Эмма Фридриховна расщедрилась на такой ужин, да еще и на мазь? Впрочем, свадьба с Маратом через три недели, мне нужно иметь товарный вид. Интересно, поправится ли за это время сам Марат.

Принимаюсь уплетать еду. Я такая голодная, что съедаю все за две минуты. После еды мажу лицо мазью и сама не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Будит меня Эмма Фридриховна.

— Завтрак, — снова всего одно слово и новый поднос на столе.

Ароматный омлет с помидорами, фруктовый салат, домашний йогурт, свежевыжатый апельсиновый сок и снова несколько бутербродов с икрой. Через двадцать минут немка опять появляется на пороге. На этот раз, чтобы сопроводить меня в мою комнату.

— Приведи себя в порядок.

Она, как никогда, немногословна. Я скрываюсь в ванной, где долго стою под струями душа, обдумывая дальнейшие действия. Хотя какие у меня могут быть действия? Если я хочу спасти от тюрьмы Витю, то придется выполнить все условия. При мысли об аборте приваливаюсь лбом к кафелю и захожусь новым плачем. Я никогда себе это не прощу, но иного варианта нет. Если я не сделаю аборт сейчас, то ребенка убьют потом Керимовы. Когда он уже родится.

Эмма Фридриховна ждет меня в моей комнате. При ней одеваюсь, сушу волосы и наношу на лицо толстый слой косметики, чтобы замазать синяки и фингалы. Вот только их все равно видно. Вообще, я не хочу краситься, для чего наряжаться на аборт? Но немка почему-то настаивает на том, чтобы я «привела себя в порядок»."

"Меня сажают в машину, и мы едем. За рулем один из охранников, я сзади с Эммой Фридриховной. Не слежу за дорогой.