Я (не) буду твоей

Потом я разрежу твоё платье вот этим, — демонстрирует нож: — и, продолжая засаживать тебе глубоко в глотку, напишу лезвием на твоей спине «Даша + Марат = любовь». Романтично, правда?

Мои силы на исходе. Керимов добивает меня каждым словом, каждым садистским описанием того, что он собирается сделать.

— Затем я поссу на твою спину, разверну тебя раком и на всю длину и без смазки засажу тебе в задницу. Если засадить с первого раза не получится, то я разрежу твой анус все этим же лезвием. Буду долбить, пока не кончу. После этого поиграюсь с плетью, — откладывает на комод нож и берет плетку. — У меня член быстро встает, когда вижу полосы на женском теле. По ходу дела я периодически буду сжимать на твоём горле ошейник. Мне доставляют удовольствие звуки, когда женщина задыхается. Ну и не забывай плакать и молить меня остановиться. Это для меня особый вид оргазма.

Я не могу поверить, что это все происходит со мной. То и дело кажется: сейчас проснусь, сейчас очнусь. Но пробуждение все не наступает и не наступает. Неужели это реальность? Неужели Керимов говорит правду?"

"По безумным глазам психа вижу, что правду.

И это мой конец. Я не смогу это пережить.

— У нас же свадебное путешествие на Мальдивы, верно? Две недели там проведём?

Ждет от меня ответа, а я молчу. Нет сил произнести ни звука. Господи, позволь мне умереть прямо сейчас, до того, как Керимов начнет надо мной издеваться.

— Все две недели просидишь у меня на цепи, — говорит, не дождавшись моего ответа. — Даже в туалет отпускать не буду. Мне нравится, когда женщина ходит под себя.

Почему я не умираю? Почему я все еще дышу, все еще стою, все еще вижу и слышу этого маньяка?

— Ну что ж, приступим! — снова лязгает цепью и медленно надвигается на меня.

Дергаюсь, как ошпаренная. Быстро верчу головой по номеру, ища, куда убежать, куда спрятаться. Когда Марат оказывается в паре метров от меня, делаю рывок в сторону двери, но Керимов грубо хватает меня за руку.

— Ты правда думаешь, что сможешь сбежать? Наивная девочка Даша!

— Отпусти меня! — верещу, пытаясь вырваться. — Не смей!

— На колени, — его голос меняется. Из ироничного становится ледяным и безжалостным. — Я сказал, на колени.

Грубым движением Керимов валит меня на пол. Я кричу и вырываюсь, тогда он со всей силы бьет меня ногой в бок.

— Не рыпайся, сука, — плюётся слюной.

Меня парализует от боли. Делаю глубокий вдох и зажмуриваю глаза, из глаз брызжут слезы. Пока несколько секунд бездействую, Керимов застегивает на моей шее ремешок кожаного ошейника.

Ужас и паника разливаются по венам вместо крови. Они затапливают меня с головой, наполняют каждую клетку моего тела. «ЭТО КОНЕЦ», пульсирует в висках.

— Ползи давай! — Марат рывком тянет цепь в сторону стены с батареей.

Я проезжаю на животе около метра.