Я (не) буду твоей

Пока Витя продолжает смотреть на меня стеклянными глазами, пьяный Демид не унимается.

— Смолов, иди, куда шел. Мы с Дашей будем танцевать, — и опять берет меня за руку.

Не успеваю вырвать ее из захвата Демида, как Витя сам снимает с меня его ладонь.

— Даша же сказала, что не хочет танцевать.

— Тогда по совету Вити предлагаю уединиться, — обращается ко мне.

Смолов сказал, в доме полно свободных комнат? Отлично. Остаться одной — это то, что мне сейчас нужно.

Не слушая, чем закончится разговор Вити и Демида, быстро шагаю вглубь гостиной, напоследок специально задев Смолова плечом. За залом виднеется коридор. Должно быть, комнаты там, раз второго этажа в доме нет. Открываю первую дверь. Там уже кто-то уединился.

— Извините, — буркаю полуголой парочке и шагаю дальше.

Вторая дверь вовсе закрыта, а вот третья открыта. В комнате никого нет. Отлично. Захлопываю дверь, поворачиваю замок и приваливаюсь спиной.

Все еще чувствую на себе безразличный взгляд Смолова, в ушах звенят ядовитые слова: «Демид, приятель, ну ты совсем стыд потерял. В доме полно свободных комнат, чтобы уединиться с девушкой. Зачем же делать это у всех на глазах?».

Обидно. Я летела к Вите на всех парах, а он холоден и безразличен. А может, у него были планы провести вечер с Ритой, а тут я нарисовалась?

В момент, когда на глазах выступают слезы, раздается стук в дверь.

— Занято!

— Открой.

Это Витя. От его требовательного голоса тело молнией простреливает. Натягиваюсь как струна, дыхание учащается.

— Даша, открой! — не просит, а приказывает."

"Мне бы послать его куда подальше, но дурацкое сердце не слушает команду мозга. Не могу сопротивляться чувствам, поворачиваю замок и впускаю Смолова внутрь. Как только он оказывается в комнате, сразу закрывает дверь и чуть ли не наваливается на меня всем телом.

В темноте помещения его глаза блестят. Замечаю, что челюсть плотно сцеплена, шея напряжена. Дышит часто, как будто зол. Молчит, и я молчу. От близости Смолова голова кругом идет, ноги слабеют. Я борюсь с желанием прижать Витю к себе. Он, кажется, тоже ведет внутреннюю борьбу.

В итоге сдается. Проигрывает сам себе.

Сжимает меня в руках и целует в губы. Я сразу же обвиваю его крепкую спину и отвечаю на поцелуй. Вкладываю в него все чувства, что копились во мне в дни разлуки. Целую страстно, неистово. С ума схожу от близости, задыхаюсь.

— Где ты была? — спрашивает, прерываясь на глоток кислорода. — Почему не пришла на гонку?

— Ты заметил, что меня не было? — спрашиваю с надеждой.

— Шутишь? Я чуть не врезался, когда тебя в ложе искал.

Мне становится страшно от того, что Витя мог пострадать. Тело ознобом покрывается. Снова крепко прижимаю Смолова к себе.

— Прости, прости, прости, — шепчу. — Меня задержали.

Соприкасаемся лбами, дышим друг другом.