Я, следователь..

Абуладзе вдруг взорвался:

— В чем дело, не понимаю?! Что у вас там, в «Астории», случилось? Пальму из кадки украли?

— Там много чего случилось, — сказал я задумчиво. Абуладзе пожал плечами:

— Ну, что же, могу объяснить. В «Астории», как всегда, не было мест. Но там занимал отдельный номер друг моего отца. Вот у него — на диване — я и жил.

— Как князь? — зло ухмыльнулся я, ощущая вместе с тем убедительность объяснения Абуладзе. Но самое главное сейчас — где он был в день убийства… — Когда приступили к работе?

— Третьего сентября.

— Я хотел бы в этом убедиться.

— Это очень просто, — сухо сказал Абуладзе, и по его лицу было видно, что он начинает отдавать себе отчет в том, что я действительно следователь и что он попал в какую-то странную историю. — А что все-таки случилось, почему вы меня об этом спрашиваете?

— Потому, что мне все это интересно знать, — холодно сказал я, давая понять, что мой «интерес» — вещь официальная, обязательная и бесспорная.

— Пожалуйста, — смирился Абуладзе. — Вот карточки моих больных за третье сентября… — Он лихорадочно выдернул из картотеки несколько карточек, в которых были видны записи, четко датированные «3.IХ», «3.IХ», «3.IX»… Глядя на меня, он сказал обиженно: — Если вам это нужно — спросите у них… И еще сто человек подтвердят.

Значит, когда Женя Корецкий подъезжал где-то к Симферополю, Отари Абуладзе вел прием пациентов. В Москве, за полторы тысячи километров от места убийства.

— Это — алиби… — бормотал я, глядя на этого большого человека с ласковыми синими глазами, с таким милым, добрым, немного наивным лицом, ощущая неожиданную радость от того, что он непричастен к убийству. «Не он, не он, не он!» — говорил я себе обрадованно, и хотя вся моя постройка уже с грохотом рушилась, я почему-то не досадовал. Потом пришла на память вроде совсем некстати, американская пословица: «Не меняйте ваших лошадей посреди реки», но я не успел додумать, потому что Абуладзе переспросил:

— Алиби? Алиби?! Вы меня в чем-то подозреваетете?

— Нет! Я ни в чем вас не подозреваю, Отари Георгиевич, — сказал я с удовольствием. — Но кое-что вы мне сейчас расскажете…"

"ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

Отари Абуладзе

Вопрос. Расскажите, как вы провели отпуск.

Ответ. Третьего августа, после работы, я выехал Лугу. Около трех недель я пробыл там в доме отдыха а потом решил съездить в Ленинград, побродить по городу, сходить в музеи, навестить своего друга — Женю Корецкого. Если бы удалось его застать — он не всегда бывал в Ленинграде. Так я и сделал. В Ленинграде пробыл до 30 августа и вместе с Женей, которого я все-таки застал, и еще с одним товарищем на машине Жени приехал в Москву. Ребята уехали дальше, на юг, а я остался в Москве и через два дня пошел на работу.

Вопрос.