Я, следователь..

 — Тайно… А почему тайно? Это Ванда считает, что тайно. Янис, мы послушно тащимся за ее дурацкой бабьей версией. Тайно — потому что не распрощался с поцелуями! А может, поцелуев не было потому, что он очень спешил? А? Почему же он заспешил? Почему восемнадцатого, а не тринадцатого, скажем?!

Я повернулся к дежурному горотдела:

— Включите нам сводку за восемнадцатое…

Дежурный нажал кнопку на оперативном пульте, в который был вмонтирован магнитофон, и из динамика послышалось:

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА О ПРОИСШЕСТВИЯХ ПО ГОРОДУ ЗА 18 СЕНТЯБРЯ…

Первое. Пропажа ребенка…

— Дальше! — сказал нетерпеливо Круминь. Дежурный нажал клавишу, прокручивая ленту магнитофона.

…Мошенник под видом золотых колец продал…

— Дальше!

…Из ларька похищено семь бутылок портвейна «Алабашлы»…

— Дальше!

…Преступник дважды выстрелил…

— Стоп! — закричали мы с Круминем в один голос. — Обратно!

Дежурный отмотал ленту магнитофона:

…И двадцать пачек папирос «Беломорканал». Розыск ведет десятое отделение милиции. — Четвертое: Разбойное нападение. В 19 часов 50 минут при инкассации продовольственного магазина No 17 Рижского горпищеторга (улица Суворова, дом 32) совершено вооруженное нападение на инкассатора с денежной сумкой. При выходе охранника и инкассатора из магазина преступник дважды выстрелил в них из пистолета, тяжело ранив обоих. После этого стал вырывать денежную сумку из рук инкассатора. В этот монет охраннику удалось достать оружие и открыть огонь по нападающему.

Преступник перебежал через улицу и скрылся в расположенном против магазина проходном дворе дома No 29. Данных о ранении преступника нет.

С места происшествия изъяты две стреляные гильзы пистолета «ТТ». Приметы нападавшего устанавливаются.

Поиск преступника ведет уголовный розыск горотдела милиции…

Пятое: кража голубей…

— Вот почему он заспешил, — сказал Круминь и выключил магнитофон.

Лист дела 67"

"Инкассатор Валдис Балодис — маленький, желтый, с остро торчащим вверх носом — был укрыт простыней до подбородка. На голове накручен огромный марлевый тюрбан, будто он собирался на маскарад и попал вдруг случайно в больницу. Он не мог повернуть голову в мою сторону и поэтому все время скашивал на меня огромный фиолетовый, затекший сгустком крови глаз. И от этого мне становилось жутко, потому что я все время боялся, что он сейчас умрет. Лопнувшие от жара, запекшиеся губы еле шевелились, и, чтобы расслышать его шепот, я все время наклонялся к нему, и передо мной страшно мерцал фиолетовый глаз.

— Ритуся только первый год в институт пошла, а Янис — в школе, в восьмом классе. Я ведь так мечтал их в люди вывести.

Потом он что-то шептал по-латышски. Я погладил простыню там, где была очерчена его рука, и сказал:

— Не волнуйтесь.