Я – Стрела

Вот для чего нужны были удерживающие Пастухи, чтобы жертва не дергалась, не мешала «пришиванию». Или как я, отказывалась двигаться сама.

Шорох и боль. Боль, сбивающая дыхание и заставляющая стонать. Лайгер вздернул меня вверх, со стороны могло показаться — Рохо просто удерживает. Если не присматриваться, и не заметишь моих волочащихся ног. Да и кто на нас сейчас смотрит? Все заняты закрытием Портала.

Я ухватилась руками за щупальца, вошедшие в шею и плечо. Внизу что-то зашебуршилось, и я обнаружила ползущую по ноге яичницу. Закрыв глаз, она лезла, решительно и широко распахнув прорезь рта.

Из блекло-розовых десен вылезли длинные, острые как иглы зубы. И… впились в третий, только что поставленный мне жгут. Хаосит заорал, я вторила ему стонами, а Яичница подвываниями. Ее трясло от страха, но она продолжала грызть туманную конечность с вполне материальным треском. Как баранкой хрустела. Некоторое время я пыталась собрать разбегающиеся чувства. Уже не понимая, сохранилась ли наша связь с Камачо или истончилась так же неумолимо как оставляла меня энергия, утекая водой сквозь пальцы. Лишь одна мысль цеплялась, не уходила, бередила что-то упрямое и гордое в моей душе. "

"Если Яя сражается, почему сама я лишь безвольно вишу бесхребетной жертвой? Тихо уплываю в небытие. Да, пси-энергии нет, жизни почти нет, но… разве я из тех, кто сдается? Кто не цепляется за возможности руками-зубами? Запах. Как же противно. Удушливый горьковатый запах кружил голову. Я сжала ладони и ощутила под пальцами упругое, сухое нечто. Первая мысль, которая пришла в голову — вцепиться как Яя зубами в хаосита. Но я держалась за два щупальца, и некоторое время ушло на размышление — с какого начать кусать.

— Нет! Камачо! Нет!

Голос Сантаны прозвучал издали, словно сквозь толщу воды. Но я внезапно, несмотря на беспомощную кашу в моей голове, остро и ясно испугалась за Райдена. С пониманием, что у Портала что-то происходит, а увидеть я это не могу. И от ладоней пошел черный дымок, въедаясь в темную плоть, разрывая. Крик хаосита мгновенно перешел в рев ужаса, он торопливо рванулся ко мне, продолжая отделяться от Рохо, спеша переселиться. Мои ноги перестали чувствовать пол, сердце застучало еле-еле. А секретарь вдруг открыл глаза.

Ярко-голубые, не похожие на серую мглу, обычно крутившуюся в его глазах.

Худые жилистые руки вдруг схватились за жгуты, соединяющие мужчину с хаоситом, и по ним потекли, заискрились живым светом цепочки рун. Мы посмотрели в глаза друг другу, не обращая внимание на бьющееся между нами тело. Он нахмурился, переведя взгляд на мои источающие тьму ладони.

— Ты кто? — спросил… похоже, настоящий Рохо.

— Студентка первого курса, сэр! — я выдохнула еле слышно, на одной упрямой убежденности, что дисциплине следовать обязательно.