Я – Стрела
Если цель не достигнута, я продолжаю двигаться дальше.Если на душе грустно, я звонко смеюсь и шучу.Если мне кто-то нравится, он будет моим. Сраженным в самое сердце.Я — Стрела.Я поступаю в самую престижную академию страны и оказываюсь в мире, где правят мужчины. Девушки, по мнению Стражей, годятся только на «принеси-подай» и для постельного развлечения.Чтобы не вылететь с отбора, придется стараться изо всех сил, но мне постоянно мешает надменный аристократ, который уверен в моей никчемности. Между нами ярость непонимания, огонь соперничества и вспышки непонятной магии. С каждым днем сложнее держать себя в руках.18+!
Скоро нас спасут, — произнес Початок пересохшим голосом. — Немного же осталось… Вон, они к нам прорвались. Прила, ты чего, я теперь не уйду в Хаос.
Все. Я так больше не могу. И обрубить надежду для погибающего язык не поворачивается, слова не подбираются. И обнадежить его нечем. Лучше все на Совете расскажем — если есть хоть малейший шанс, мы с Камачо его точно используем. А пока…
Я дернула за лямку своей сумки, так и висевшей за спиной Райдена. Он недоуменно оглянулся, наблюдая как я поспешно зарываюсь на самое дно, раздвигая тряпки. Где же? Где оно? Есть!
Недрогнувшей рукой я вытащила один из двух оставшихся эликсиров восстановления.
Теплые губы коснулись моего виска и прижались на несколько бесконечно длящихся секунд. Я пихала бутылку в ладонь Камачо, а он молча продолжал целовать. Наконец, кивнул, взял эликсир из моей повлажневшей ладони и повернулся к Приле, копошащейся у стола с травами.
— Уважаемая…"
"Она подняла лицо, слепо поводила вправо-влево носом, будто принюхиваясь.
Поэтому так много столов, каждый отвар и травка отдельно, она их помнит по месту расположения. И фонари только у входа зажженные, для гостей.
— Мы можем поделиться эликсиром, восстанавливающим пси-контур, — сообщил Райден.
В полном молчании бутылка перешла из рук в руки. Некоторое время Прила стояла неподвижно, затем поднесла ее к носу и понюхала прямо через плотно притертую пробку.
Блики света плясали по неподвижному, каменному лицу старухи, превращая происходящее в пугающий ритуал. Пробку она вытащила зубами, крепкими и белыми, неожиданно контрастирующими с высохшим пергаментом губ.
И отлила в мензурку на чайную ложку, не больше.
— Нельзя голодного сразу от пуза кормить, — пробормотала она, направляясь к раненому. — Лежи смирно, сейчас это попьешь, а потом и травок моих испробуешь.
Когда пришел Игла, его товарищ стонал на лавке, пытаясь унять конвульсии.
— Что тут происходит? На площади срочно собрали Совет, ждут гостей. А вы… Что с парнем?
— А мы его настоящим эликсиром восстановления напоили, — бодро ответила Прила, так и не выпустившая зелье из рук. Она вернула пробку на место и блаженно улыбалась. — Непонятно, когда там с Земли помощь подоспеет, вон ваши посланцы сами черные как в саже, один совсем на пределе.















