Я тебя не отпускал (СИ)

Боже дай мне сил, не впечатать её башкой в кафель!

Открываю холодную, и засовываю головой под воду. Отплевываясь захлёбывается. Скребет когтями по фаянсу.

— Дэм! Демид! — в ужасе залетает Злата. — Перестань! Что ты делаешь?!

— Выйди! — рявкаю я, макая эту тварь в набравшуюся в раковину воду.

Злату ты травила, да??

Оттолкнув аккуратно Злату, запираю дверь.

Наталья, рыдая и откашливаясь сползает по раковине вниз. Сметаю в ярости ей на голову многочисленные баночки. Взвизгивает, закрываясь руками.

Мне мало! Мне жаль, что она не мужик, я мозги хочу ей вынести!

— Макс! — слышу испуганный крик Златы.

Присаживаюсь перед Натальей, за волосы поднимаю её лицо выше.

— Достаточно трезва, чтобы услышать меня?

— Да! — испуганно.

Макс вышибает двери.

— Демон! — настороженно.

За его плечом перепуганная Злата. Раскрываю ладонь, тормозя Макса.

— Завтра, — снижаю я обороты, — тебе привезут документы на отказ от ребёнка. Подпишешь. Иначе твой сын будет сиротой. Всё.

Выдохнув, прохожу мимо Макса в комнату. Там шокированная Злата.

— Всё хорошо, — пытаюсь погладить её лицо трясущимися руками.

Она отшатывается от меня, косясь на ванную.

— Так нельзя, Дэм… — шепчет она.

— Я сам знаю, как можно, а как нельзя.

Развернувшись, выбегает из комнаты. Закрываю глаза. Ну, а где я не прав?

Глава 32. Чудовищно"

"Поднявшись наверх, я не иду в нашу комнату. Интуитивно, мне хочется оказаться сейчас подальше от Демида. И я захожу в самую дальнюю комнату, где уже пряталась от него, ещё когда только переехала в этот дом. Точно в такой же ситуации. Когда он пугал меня.

Шторы здесь тёмные, тяжёлые и не пропускают свет.

В сумраке я стягиваю плед с кресла и, завернувшись в него, сворачиваюсь на диванчике, невидяще глядя на дверь.

Зачем он так? В его силах щёлкнуть пальцами и сегодня же её здесь не будет. Почему, вместо того, чтобы распорядиться, он прессует её…

Мне невозможно это принять! Разве можно так с женщинами?

Закрываю глаза, вспоминая, то, что давно решила забыть. Как душил и бил по лицу меня Дагиев, рвал на мне одежду, унижал… А за пару недель до этого признавался в любви и клялся, что никогда не обидит. Он бы не остановился. Тиша выстрелил…

И после этой картины в комнате Натальи параллели проводятся сами собой. И я вроде бы понимаю, что Черкасов — это не Дагиев. Но… Он иногда ведёт себя чудовищно, неуправляемо.

Слёзы текут из глаз. Наваливается слабость.

— Злата! — слышу его голос в коридоре. — Злата!!

Уходи. Не могу я пока тебя любить…

Дверь открывается, бьётся об стопор.

— Злата, — делает шаг в комнату.

Опять присаживается передо мной. Сгребает в объятия. Губы скользят по моему лицу. И мои барьеры тут же обрушиваются. Как это может быть один человек, снова поражаюсь я.

— Зачем ты так? — шепчу.

— Потому что она тварь.