Я тебя съем

  Константин и Александр появлялись точно к тому моменту, как в системе заканчивался укрепляющий раствор, стараясь лишний раз не нервировать своим присутствием зверя.

На шестое появление Константина в особняке отец отреагировал снисходительней, разрешил вампиру войти в спальню и провести беглый визуальный осмотр под тихое утробное рычание, уже не прибегая к помощи Александра."

"В первые сутки отец не позволил ступить на порог спальни ни мне, ни даже Крису. Волчонок тосковал, рвался в комнаты родителей, совершенно не понимая запрета. С братом мы проводили по двадцать три часа в сутки: гуляли, играли, спали, если можно назвать сном провалы на пятнадцать минут. Малец наотрез отказался от компании Велы, крепко прижимался к моим ногам, прислушиваясь к маминому голосу. Затаивался, стоило ей заговорить с отцом. Наверное, я должен испытывать стыд, но я слушал, как Крис, как и остальные в доме искренне радуются, и частично завидовал тем словам, что говорила мама. Ради подобных слов стоит не только оставить свою звериную сущность, но и не единожды вернуться с того света.

По несколько часов я проводил с братом на руках возле широкой двустворчатой двери спальни. И когда мамин голос замолкал, слезы немедленно наполняли глаза ребенка.

– Завтра еще раз попробуем, – ободрял нас Константин. – Арнар спокойней. Лиля полна сил. Сейчас ее волнуете лишь вы, – вампир кивает на нас с братом. – Зверь уступит, не сомневайтесь. Меня Ар воспринимает как помощь, а вас как препятствие. Это ненадолго. Я уверен.

И еще одни сутки, а за ними вторые и третьи… Усталость накапливалась и пожирала надежду. Крис дремал на моей груди, обхватив меня руками за шею, вздрагивая и хныча.

– Тише, – прошептал я сквозь сон, гладя ладонью по детской спине. – Спи. Тише.

– Лиля.

Я распахнул глаза и перестал дышать. Вела выглянула из кухни и беззвучно прошла в гостиную. Наши с тетей напряженные взгляды пересеклись, мы молча ждали подтверждения того, что нам не показалось. И хриплый голос – не обман слуха и не фантазия утомленного сознания.

– Прости, – доносится второе слово, сказанное моим отцом. И за ним следует тысячи других, болезненных, горьких слов раскаяния и привязанности, от которых ком застревает в горле, мешая дышать.

– Спасибо, – шепчет Вела. – Теперь все будет хорошо, – повторяет слова Константина, скромно улыбаясь, стирая слезы тыльной стороной ладони.

Глава 24

Ник

* * *– Отдохни. – Мама протянула руки к Крису. – Поешь, ты выглядишь уставшим. – А я крепко удерживаю вырывающегося волчонка, искоса поглядывая на отца. – Ник, отдохни.

– Ты в порядке? – интересуюсь я.

Отец отвечает коротким кивком.

– Уверен? – уточняю.

– Да, – он кривится на мой недоверчивый тон.

– Иди, мой сладкий.