Я твой монстр. Книга 2

Не помню точно, к тому моменту в бутылке уже ничего не осталось, и все, на что я была способна, – механическое выполнение команд, правда… только рациональных команд. Поэтому, когда полковник Тейн приказала мне писать заявление по собственному, так как я уволена, я послала ее повторно. Похоже, дальше, чем в первый раз, потому что она заткнулась. А возможно, до нее просто дошел тот факт, что я и так в принципе не сотрудник языковой службы и в целом не работаю на Гаэру, так что с увольнением это она не по адресу.

* * *Удивительно, но операторскую я покидала уверенным и ровным шагом, даже несмотря на каблук и отчетливое ощущение, что по мне промчалась стая дерсенгов, окончательно втоптав в грязь.

На часах было что-то около полуночи, в голове туман от невыплаканных слез, впереди лифт, до которого я тоже дошла практически уверенным трезвым шагом, вошла, не запнувшись о порог, протянула руку к сенсорной панели, собираясь нажать кнопку четвертого этажа, на котором был мой номер, и замерла, увидев, кто ждет меня в лифте.

Я считала Адзауро монстром? Я его недооценила. Сильно недооценила, он был хуже, чем монстр, он был лезвием, которое кромсало мое сердце, он был гением, который дерсенг его ведает как проник в сверхохраняемое здание саммита, он был чудовищем… абсолютно слетевшим с катушек чудовищем.

В полупьяном бреду, со сниженной реакцией и на каблуках… Говоря откровенно, я изначально была ему не противником, а тут просто без шансов.

Но Чи, похоже, об этом даже не подумал и не оставил мне даже призрачной надежды на сопротивление. Шагнув впритык, он, перехватив мои запястья, вздернул руки над головой, прижал своим телом к зеркальной стене в кабине лифта и, кажется, еще успел определиться с конечным пунктом назначения лифта, выбрав третий уровень парковки, а потом в ад провалились мы оба.

Поцелуй как удар током по обнаженным нервам.

Ощущение собственной слабости в руках того, для кого единственной слабостью была ты.

Сорванное дыхание, жесткий захват почти до боли вздернутых над моей головой рук, словно он не желал дать мне ни единой возможности вырваться, и через ярость, через гнев, через ненависть накатывающее на нас обоих безумие.

Наше одно на двоих безумие.

И мне было плевать, что он делает мне больно, потому что это были его руки! Его сильные ладони, сдерживающие и вместе с тем прижимающие к нему. Его прикосновения, и я была готова шагнуть в любую пропасть, только бы чувствовать, что он меня держит, как он меня держит, насколько крепко пытается удержать, ломая, к дерсенгам, любые стены, заставляя запоздало вспомнить, что Чи был психом. Опасным социопатом, как и большинство аристократов на Ятори, но огромная проблема в том, что его безумием заболела и я.