Я твой монстр. Книга 2

Но в одно утро я, едва заснувшая после очередной изматывающей нежностью ночи, с трудом добежала до ванной.

Чи подскочил мгновенно, догнал, поддержал, придержал волосы. А после напряженный, побледневший от тревоги вымыл меня в душе и вызвал врача, наплевав на все мои убеждения, что все в порядке, просто переутомилась… секс вообще штука утомительная, как оказалось.

* * *Доктор, сухонький пожилой мужчина, первым делом взял кровь на анализ, который провел тут же, и сообщил нервному, вконец бледному Адзауро, что я беременна.

И вот тогда побледнела я.

Радость? Какая, к чертям, радость?! Меня сковал ужас.

– Срок? – задыхаясь от тревоги, спросила я.

Я очень боялась, что доктор скажет именно:

– Шесть недель.

– Только не это! – на гаэрском выдохнула я.

Доктор понял меня неправильно и тут же начал вещать о том, что материнство – это великое благо и дар богов, что я должна быть счастлива, что в рождении дитя заложена сама сущность женского существования…

Но это врач.

А мой монстр понял меня мгновенно:

– Сколько ты выпила в ту ночь?

Он спросил на яторийском, тоже от нервов перейдя на свой родной язык, и получил лекцию от доктора о формировании яйцеклетки и прочем, на основании чего выходило, что алкоголь не мог повредить… но я боялась другого. И Чи, выслушав лекцию врача, начал задавать полные тревоги вопросы:

– Что конкретно Астероидное братство использует для погружения в анабиоз? Какой яд и в каких количествах использовали во время похищения?

Если бы только это, но еще была гадость, которую влил в меня убитый император Изаму.

* * *Когда Чи выставил врача и вернулся, я лежала на боку, обнимая живот, и давилась слезами.

– Кей, – Чи сел рядом, не сдержался, рывком пересадил меня к себе на колени, обнял, – мы справимся.

Я обняла его, прижалась мокрым лицом к его плечу и перечислила:

– Яд, анабиоз, возбуждающее средство и аллергия на него. Император решил, что я S-класс и дозу использовал убийственную. Мне страшно…

– Я рядом. – Он прижал меня к себе крепче.

Он был рядом, но сказать, что он нервничал, – не сказать ничего. Таким бледным, отравленным тревогой я еще никогда его не видела.

– Чи, – позвала, вглядываясь в его лицо с отсутствующим взглядом.

– И я как маньяк дорвался. – Кажется, он ненавидел себя в этот момент.

Боже, он себя винил."

"– Чи, я же не была против, – прошептала, пытаясь хоть немного переключить его с чувства вины.

– Ты была против, – он сжал зубы, на лице отчетливо проступили желваки, – ты умоляла меня остановиться много раз, а я…

– А ты монстр, – не знаю почему, но вдруг улыбнулась.

– Да уж, – прошипел Адзауро, – ненасытный монстр.

– Неутомимый, – поправила я.

Он посмотрел мне в глаза – напряженный, злой, причем на себя, виноватый, нервный.