Я твой монстр. Книга 2

Тем обиднее было, включив трансляцию с саммита, не обнаружить там своего мужа!

От Ятори на саммите присутствовали министр инопланетных дел и министр экономики, оба с супругами… А Чи не было!

Я связалась с Исинхаем и узнала, что Адзауро вовсе не прилетал на Дженеру. Попытки связаться с моим монстром ни к чему не привели, он ответил лишь спустя часов шесть: «Я в норме, скоро буду».

«Скоро буду» случилось через десять дней.

Самое обидное, что мне даже психовать было нельзя – наша ночь страсти оказалась с последствиями, так что по возвращении Чи ждал сюрприз.

Но, как оказалось, меня тоже.

День пятилетия нашей свадьбы начался с цветов. Их было бесчисленное количество, и немалое фойе загородного поместья оказалось полностью заставлено букетами.

А потом двери открылись и в дом вошел полковник Стейтон. Я в этот момент как раз пыталась остановить Чи-младшего, который вошел во вкус и радостно разбивал уже четвертую вазу своей деревянной катаной. Хорошо разбивал, одним четким отработанным ударом – Чи научил, на мою голову.

И тут Стейтон.

– С годовщиной, госпожа Адзауро! – радостно поздравил он меня.

И пока я стояла, удерживая выдирающегося ребенка, который хотел, вопя «мама, смотри, папа еще такой удар показывал», громить все остальные вазы, подошел, протянул мне сейр, перетянутый поздравительным алым бантом, и забрал у меня Чи-младшего, покорив его сердце подарком в виде игрушечного, но вполне себе шевелящего лапками, крыльями и усиками жука. Для Амайи подарок тоже нашелся – маленький пушистый белый котенок, судя по лазоревому цвету глаз, откуда-то с Илонеса. И когда дети умчались, снося по пути все, что могли снести, полковник выпрямился, посмотрел на меня и сообщил:

– Вообще-то, госпожа некапитан Давьер, вам полагается подарок открыть, а дальше уже будем действовать по ситуации.

– Все так серьезно? – иронично поинтересовалась я, за иронией скрывая… накатывающую панику.

– К сожалению… да, – нехотя признал Стейтон.

Я молча развязала подарочный бант, отпечатком пальца открыла сейр и едва его не выронила – там было изображение доктора Майкони. В молодости. Он стоял в белом халате, серьезный и сосредоточенный, в группе таких же одетых в белые халаты докторов – и все они наблюдали за операцией, которую проводил сухонький, совершенно лысый врач… И казалось бы все в норме, но… у пациента на операционном столе были открыты глаза. И мертв он не был. На следующей фотографии еще одна операция, и на этот раз Майкони ассистировал. На третьей – половина стоявших ранее и наблюдавших за ходом операции докторов все так же смотрела на мир… вот только уже распахнутыми навстречу вечности глазами из банок с их заспиртованными отрезанными головами.