Я твой монстр. Книга 2

 – Смутно, частично и с пониманием, что ранее подобного не происходило никогда.

Усмехнувшись, пиратка кивнула и сказала:

– Молодец, ухватила суть сразу. Давно в деле?

– Почти шесть лет уже. – И я снова взялась за воду."

"Правда, голова умудрилась закружиться уже после одного глотка старухиного спирта, и чувствовала я себя не лучшим образом.

– Понятно, – пиратка кивнула. – Знаешь, а я все в толк не возьму – что здесь случилось? Все, что удалось выяснить, – кто-то открыл ворота всех трех уровней защиты. И на этом всё. Кто, зачем, как? Ради чего? Почему погибли все? Я хороню, хороню, хороню, собираю даже детей по частям и все понять не могу – какого дерсенга?

Что ж, я выложила все что знала:

– Насколько я понимаю, на Илонесе существует вторая разумная раса – sunttenebrae.

Старуха всмотрелась в меня с нескрываемым подозрением, но усмехнулась, кивнула и подтвердила:

– Демоны тени, да. Невидимки. Ночной кошмар. Темные. Подземные. Много вариантов, а суть одна – они так себя не ведут.

Я кивнула, подтверждая, что уже знаю и это, и продолжила:

– Точнее, ни вам, ни вашим родственникам не было известно о том, что они «могут» так себя вести. Они или… какая-то неуправляемая часть их.

Пиратка, собирающаяся сделать глоток спирта, застыла с кружкой, поднесенной к губам. Я же вернулась к известной мне информации:

– Полагаю, все, что вам известно о второй расе Илонеса, – это то, что время от времени им требуются женщины, так?

Старуха медленно кивнула.

– Насколько я понимаю, вторая раса скрытно существует и в рамках вашей, более того – иногда они покидают Илонес и служат в наемных военных подразделениях других государств. Вполне возможно, они возвращаются, но могу также допустить вариант, что нет. Но… – я на секунду замялась, – ваши слова о том, что хоронить убитых могут только родственники, говорит о сильной моральной, традиционной, эмоциональной привязанности к Илонесу.

Она вновь кивнула, ожидая продолжения.

Я продолжила:

– Четыре часа назад я допрашивала парня по имени Соен Дисан.

Вскинутая бровь и явное непонимание, о чем речь. Пришлось пояснить:

– Это он открыл все уровни защиты, впустив убийц на территорию замка.

Ее глаза заледенели, губы сжались, жестокость проступила в чертах лица.

– Сожалею, – была вынуждена признаться я, – боюсь, все, что вам осталось, – избить его. И то его до вас уже искалечили изрядно.

– Но он жив, я надеюсь? – нехорошим тихим голосом переспросила она.

О, я понимала такую реакцию – месть, это зверь, что разрывает когтями душу и требует жертв. А я… я ей только что назвала имя жертвы.