Я заберу свою дочь

Во взгляде пренебрежение.

- Если что, я тут рядышком, - все еще пресмыкается.

- Присаживайся, Любань, - говорит довольно миролюбиво. Обманчивое впечатление. Иглы его ненависти уже впиваются в кожу."

"Выбираю кресло подальше от него. В ногах слабость, стоять тяжело. Срок уже большой, нервы на пределе, и страх все ближе подбирается ко мне.

Я могу пытаться здраво рассуждать, думать и верить. Но я наедине с монстром, смотрю в глаза адской бездне, и она волей-неволей затягивает, вытаскивает из меня все, что я так долго пыталась забыть.

- Чего ты добиваешься? Зачем это все? – сжимаю пальцы в замок.

- Справедливости, - одно слово, которое обвивается вокруг горла.

Даже его голос – это отрава.

- Странно слышать от тебя это слово.

- Вы забрали у меня самое дорогое, а же поступлю аналогично. Мой сын узнает, как это терять своего не родившегося ребенка. Будет смотреть… и осознавать, что уже ничего нельзя сделать, - он говорит, немного прищурив глаза. Мелодично, тягуче, будто уже смакует, что-то невообразимо приятное.

Морозный холод струится по позвоночнику. Наверно, я все же не до конца представляла, на что он способен. Боюсь осознавать смысл его слов…

- В произошедшем тогда, виноват только ты.

- О как запела. Решила поиграть в святую невинность, Любань. Думаешь, ты когда-то для меня что-то значила? Мне просто нравилось забавляться с очередной игрушкой. Ты ничтожество, и не стоишь и мизинца моей жены, - со дна глаз поднимается ненависть.

- Так и был бы рядом с беременной женой. Я сколько раз просила меня отпустить.

- Я сейчас отпущу. Только заберу, то, что ты получила благодаря мне. Вы так ждали этого ребенка, да? – скалится, немного поддается вперед. – Как это осознать, что совсем скоро он должен увидеть это мир, но не увидит… Да, Любань, он не родится.

Меня колотит, первобытный ужас пропитывает каждую клетку тела. Именно за этим я тут. Монстр осуществляет адскую задумку, которую столько лет вынашивал.

- Ты специально вмешался в процедуру ЭКО, чтобы сейчас, - дальше не могу договорить это слишком ужасно… Губы дрожат. Меня колотит…

- Конечно, я не планировал, что вы снюхаетесь. Полагал, он будет тебя ненавидеть. Но так даже лучше, он в полной мере ощутит боль утраты.

- Константин не виноват в смерти Агаты! – выкрикиваю с отчаянием.

- Не смей произносить ее имя! – вскакивает с кресла, одна секунда и он нависает надо мной. Владимир так близко. Вот что значит смотреть в глаза неизбежности. Читать в серых глазах свой приговор, и понимать, что пощады не будет. – Твой обожаемый Костик, следил за мной, а потом отчет предоставил моей супруге. Это он ее довел!

- Он этого не делал, - шепчу пересохшими губами.

- Так запала на него, курочка безмозглая, - сдавливает пальцами мой подбородок. Сильно, с ненавистью. – Веришь любой его бредне.