Я заберу свою дочь

Она слиняла, когда моя мать истекала кровью, а сердце ее продолжало биться… Еще сорок минут она была жива после выстрела. Я несколько раз заставил медиков проверить заключение. Моя мать медленно погибала, из нее вытекала жизнь, и не было никого, кто мог ей помочь…

А Любе было важней спастись самой.

Это невозможно простить… И невозможно отрицать чувств к ней. Адский замкнутый круг…

***

Около часа наматываю круги вокруг клиники. Вспоминаю прошлое, анализирую реальность и не могу заставить себя зайти. Кажется, что сейчас эта встреча будет особенной. После душевных копаний для меня все изменилось.

Я больше не смогу смотреть на нее как прежде.

Я даже забыл про размолвку, про веника. Настолько это откровение взорвало мой мир.

А ведь мои личные открытия не отменяют нависших угроз.

Тогда я сделал все, чтобы Владимир не избежал срока. Он бил на самооборону. Я же подключил все свои связи, чтобы его все же засадили. Я топил собственного отца и до сих пор не чувствую угрызений совести.

Я отжал его бизнес. Нет, его деньги мне не были нужны. Я их отдал все. Лично посещал детские дома, вникал в проблемы и переводил деньги. Далее следил, чтобы средства использовались по прямому назначению.

Не верю фондам. Не верю людям. Жажда обогащения, халявы, меняет многих.

Этого Владимир никогда не простит и не забудет. Не с его мстительной натурой. И Люба стоит где-то рядом со мной в его списке возмездия. Уверен, для нее в его планах приготовлены особые мерзости.

А сама Люба, продолжает сохнуть по бывшему. Если бы не ее состояние, я бы выложил правду, как веник ее «спас». Под чьим началом «работала» моя дочь!

За это червяк ответит. Спрошу по полной. Заставлю корчиться в муках. Вначале заберу все, что ему дорого.

В данном случае – бабки. А потом лишу свободы. Веник в полной мере прочувствует, какая она, жизнь гнилого червя.

Но сейчас именно Люба отодвигает мою месть. Я не могу начать действовать, пока она не получит развод, и моя дочь официально не станет моей. Как бы ни хотел отомстить, но безопасность моих девочек превыше всего.

Моих… да они мои… и я не позволю, чтобы с ними что-либо случилось.

С этими мыслями захожу в здание.

Нервяк. Волнуюсь как перед первым свиданием.

Сажаю на цепь своих демонов. Никаких скандалов.

Угроз. Люба подпишет бумаги. Мирно.

У Надюшки еще процедуры. Любы в палате не нахожу. Пробегаюсь по коридорам. Ее нигде нет.

Решаю заглянуть к Берхарду. Открываю дверь его кабинета и замираю.

Люба сидит в кресле, а этот казанова, присел рядом и целует ее пальцы.

Сжимаю руку в кулак. Так и тянет расквасить немцу нос.

А она?! Покраснела! Кусает губы! Снова вертит хвостом, перед очередным мужиком.

А я враг. Как всегда.

До скрежета стискиваю зубы.

- Привет! – выдавливаю из себя лыбу. – А я тебя обыскался, радость моя.