Яма

Совершенно не заботятся о том, что мы можем узнать лишнее.

Мое опасение немедленно подтвердилось.

– А что с ними делать? – небрежно показал на нас своим сверкающим пальцем Бриллиантин. – Сразу или сначала хотите допросить?

Аспен насупил лоб, о чем-то сосредоточенно поразмышлял.

– Заприте обоих, поврозь. Сначала нужно выяснить…

Он не договорил.

Француз повернулся к своим.

– Десять два. Помните инструкцию?

Мне сзади на голову натянули матерчатый мешок, вывернули руки, защелкнули наручники, толкнули в спину.

– Маса, – услышал я голос господина. – Иси!

Совет был подан вовремя, а то я уже хотел драться ногами. Слово «иси» господин употреблял всякий раз, когда я мог совершить необдуманный поступок, продиктованный горячим чувством. В те годы я иногда бывал несдержан и совершал промахи. Господин учил меня, что во всякой чрезвычайной ситуации есть три типа поведения: «огонь», «вода» и «камень». Первый означает лобовую атаку, второй[5] – отступление или обходной маневр, третий – недвижность. Главное не ошибиться с выбором.

Поведение «огонь» со скованными руками и мешком на голове, да против нескольких хорошо обученных противников было бы безрассудством. Ну сшиб бы я ударами ног одного или двоих, а дальше что? Отступать и маневрировать в замкнутом пространстве тоже было некуда. Оставалось только превратиться в камень.

Я дал протащить себя по коридору, получил пинок, споткнулся о порог и чуть не упал. Сзади захлопнулась дверь. Где-то неподалеку еще одна – туда несомненно заперли господина.

Прежде всего я нащупал животом ручку на двери, присел, зацепил край мешка и стянул его с головы. Потом осмотрел дверь. Крепкая, но не металлическая, а деревянная. Если бы господин не сказал «камень», я такую запросто вышиб бы.

Оглядел свою темницу. Вообще-то она была не темная, а вполне светлая. Под потолком в углах горели электрические лампы – так называемые «свечи Яблочкова». Я очень гордился любыми достижениями России, поэтому всегда обращал внимание, какие где используют лампочки – американские Эдисона или наши.

Больше ничего приятного или утешительного в комнате я не увидел. Это было какое-то рабочее помещение, используемое строителями метрополитена. На столе лежали чертежи и графики, стены были обклеены всякими скучными объявлениями. Чтобы успокоиться, я все их одно за другим прочитал. И указ Парижского муниципалитета от 30 марта 1898 года о начале строительства «метрополитеновой железной дороги», и подряд, выданный «Companie de Chemins de Fer» на произведение землеройных работ, и приказ главного инженера Ф. Бьенвеню о стандартизации платформ, и мандат компании «Gnom GMBH» на рекрутирование и обучение строительных бригад, и прочую подобную чепуху.

Чтение всегда действует на меня умиротворяюще, даже усыпляюще.