Яма

 – Кто вам позволил? Я вызову полицию!

Мы с господином взялись за прутья и в четыре руки раздвинули их. Протиснулись через людей, взиравших на нас с изумлением.

– Я знаю, где мы, – сказал Эраст Петрович. – На площади Данфер-Рошро. Тут платный вход в катакомбы. Пардон, мадемуазель. Перметте-муа, мсье.

От нас шарахались. Господин выглядел ужасно: весь пыльный, ободранный, растрепанный, небритый. Я, вероятно, смотрелся не лучше, но Эраст Фандорин, всегда такой элегантный, являл собой зрелище почти душераздирающее. Представляю, как он страдал.

А испытания только начинались. Пришлось идти пешком до гостиницы через весь город, у нас ведь не было ни гроша. Подземные разбойники вынули из карманов всё.

Не то чтобы прохожие очень уж косились, в Париже полно клошаров, но обходили нас стороной. Полагаю, после долгих блужданий по затхлому подземелью, от нас еще и неважно пахло.

Мой желудок не обманул. Наша одиссея длилась без малого сутки. Время было предвечернее, уже сгущались зимние сумерки.

За стойкой дежурил Пикар. Пока мы отсутствовали, он успел смениться, отдохнуть и снова выйти на работу.

– Пропустите этих господ! – крикнул он преградившему нам дорогу швейцару. – Это наши постояльцы!

А нам сказал:

– О мон дье. Я распоряжусь принести в ваш номер побольше полотенец и мыла.

– И побольше еды, – велел я. Уточнил: – Побольше, чем полотенец и мыла.

– Догнали вы мистера Аспена? Зачем он убил бедного мсье Ибарра?

– Нет. Не знаем, – коротко ответил господин на заданные вопросы. – А есть у вас фиалковый шаумпунь для черных волос с п-проседью?"

"– Что? – переспросил Пикар, явив типичное для француза пренебрежение к любой косметической продукции, производимой вне Франции. «Schaumpoon» в те времена был новинкой, производившейся только германской фирмой «Шварцкопф». Господин выписывал эту жидкость в Нью-Йорк целыми коробками. – У нас до полудня всё кишело полицией. Ужас что творилось! Номер мистера Аспена опечатали.

– Угу, – кивнул Эраст Петрович, мрачно трогая свисающую со лба прядь. – Мы после заедем в префектуру. Только приведем себя в п-порядок.

– Сначала поедим, – напомнил ему я, когда мы поднимались в лифте.

– Ешь один. Я минувшей ночью не сомкнул г-глаз и хочу выспаться. К Бертильону отправимся утром. Я буду спать до половины восьмого. А ты пока д-думай.

– О чем?

– О с-странности.

– Какой странности?

– Куда делся часовой? Почему эти подземные жители, так профессионально нас взявшие, столь по-дилетантски нас упустили?

Ночь Эраст Петрович проспал с сеточкой на волосах, проснулся ровно в половине восьмого и потом около часа занимался туалетом.

– Что надумал? – спросил он.

– Загадка, – развел руками я. (Это такой европейский жест, означающий недоумение.