Яма

 – Вернее, расспросить – во всех подробностях: как сложилась судьба русской линии? Я пока дошел лишь до начала восемнадцатого века, когда вы во втором поколении обрусели и стали писаться то «Фондориными», то «Фандориными», но что произошло в течение последующих двухсот лет и как род ветвился дальше, мне неизвестно. Мне пригодится любая информация! Называйте всех ваших предков по отцовской линии, скольких знаете! Записываю.

Он уселся к столу, обмакнул ручку в чернильницу и жадно воззрился на Эраста Петровича.

– Моего отца звали Петр Исакиевич, он родился в 1834 году и умер в 1875-ом, – начал господин, прошептав по-японски «Маса, гаман».[14]

Я сам видел, что мы имеем дело с энтузиастом, а с этой публикой правило обращения такое: подыграй им, и они твои – всё потом выложат, ничего не утаят.

– Отец был… Даже не знаю кем. Легкомысленным человеком, игроком, который не умел ни выигрывать, ни проигрывать. Дед – его звали Исакий Самсонович – родился в 1812 году и умер вскоре после моего рождения, сорока пяти лет. Судя по рассказам, он был человек странный. Может быть, даже не вполне нормальный.

– Добрый или злой? – перебил ван Дорн. – Это важно. И что значит «не вполне нормальный»? Он обладал какими-то неординарными способностями?"

"– Право не знаю. Я деда не помню. Отец не любил про него рассказывать. Вот мой прадед, Самсон Фандорин, тот действительно был особенный. В детстве вундеркинд, потом самый молодой профессор Московского университета. К сожалению, он очень рано погиб, вернее сгинул без вести. Историей рода интересовался отец, он даже собирал разные фамильные реликвии. Некоторые у меня сохранились, но что они значат и кому из предков принадлежали, я понятия не имею. Мои интересы всегда были больше устремлены на современность…

– Вундеркинд, самый молодой профессор, – бормотал ван Дорн, строча пером по бумаге. – Отлично, отлично! И он никого не убил, никаких злодеяний не творил, этот Самсон?

– Да нет же, он был профессор естественных наук, многообещающий ученый. С какой стати он стал бы творить злодейства?

– Видите ли, в чем дело. Представители рода фон Дорн делятся на три типа, – сказал доктор. Очки у него сползли на кончик носа, подслеповатые глазки с красными веками возбужденно помаргивали. – «Белые», «черные» и «серые». Это не я придумал, это гипотеза моего клиента. Занимаясь своими дилетантскими исследованиями, он пришел к выводу, что среди его предков и родичей, многочисленных фон Дорнов, де Дорнов, ван Дорнов и просто Дорнов, аномально высока пропорция выдающихся личностей – как добротворящих, «белых», так и злотворящих, «черных». Большинство, конечно, были ни рыба ни мясо, вроде вашего отца, то есть «серые». Они моего клиента не интересуют.