Яма

 – Особый режим сохраняется?

– Если бы что-то изменилось, я бы немедленно сообщил, герр Смит.

Буркнул что-то, бросил трубку.

– Что это с ним? С чего он разнервничался? – проворчал Карл-Фридрих. Была у него такая привычка – разговаривать с собой.

Герр Смит никогда не терял хладнокровия и очень редко рявкал на своего заместителя.

Ну да, произошел инцидент, но что в этом такого уж экстраординарного? Организация большая. То там, то сям вечно случаются какие-то сбои. Люди, упорядочивающие Хаос и укрощающие огонь, бывает, обжигаются и даже гибнут. Кому положено – разберутся и починят поломку.

Господин генералдиректор в своем кабинете появлялся редко – только для сверхважных встреч. Обычно там сидел Карл-Фридрих Зальцарт, заместитель. Решал все текущие проблемы, а если возникали вопросы, которые выходили за его компетенцию, звонил Вниз.

Герр Смит человек особенный. Может быть, даже и не совсем человек. Во всяком случае у него имелось свойство мистическое, сверхъестественное: обычно он откуда-то заранее знал, с чем звонит заместитель, и давал ответ сразу. Это был гений из гениев, державший в своей светлой голове всю сложнейшую структуру Организации, да еще изобретающий новые усложнения.

Самое поразительное, что светлая голова обитала в кромешной темноте. Там, Внизу, никогда не загорался свет. Он даже не был туда проведен.

Карл-Фридрих ни разу не спускался Вниз, но про отсутствие освещения знал точно, потому что лично подписывал все счета на обеспечение подземной резиденции. Туда даже свечей не закупали.

Конечно, генералдиректор слепой, ему лампы и свечи ни к чему, а всё же странно и жутко представить, как это он там живет, в вечной тьме, вдвоем с незрячим слугой. Бородатый Янашек тоже нечасто поднимается в контору, потому что почта путешествует вверх-вниз по пневмопроводу, а покупки и прочие объемные предметы просто ставятся в лифт.

С перепиской так: вся поступающая корреспонденция перепечатывается для герра Смита на брайлевских «ремингтонах» – три специально обученных машинистки набивают выпуклые буквы. А отвечает генералдиректор рукописно. Почерк у него заглядение, все строчки ровнехонькие – нипочем не догадаешься, что начертаны во мраке.

Дверь в лифт, ведущий Вниз, находилась прямо в кабинете. Снаружи ничего особенного, можно подумать, за неприметной створкой ватер-клозет или кладовка. А отпереть из кабинета нельзя. Внизу должны нажать кнопку, и тогда дверь уезжает в стену, открывается кабина. Очень простая – ни красного дерева, ни позолоты, ничего. Зачем слепым вся эта красота? А зеркало есть. Установлено для красоток, которых мюнхенский поезд по пятницам привозит из Кюлунга, а по субботам увозит обратно. Женщины не могут без зеркала.