Эксперимент

Это нормальная часть меня понимает, что он мне нравится, а закомплексованная и неуверенная, скорее превалирующая во мне, четко распознает этого мужика как сигнал к опасности. Потому что вызывает во мне эмоции. Потому что видит то, чего другие не видят. А это делает меня уязвимой. Отсюда и идет отторжение.

Усмехаюсь, глядя на себя в зеркало. Я выбирала себе парней не из-за влюбленности и даже не из-за симпатии. Не сказать, что первый и второй были уродами. Нет, второго даже можно было назвать симпатичным, если бы не худоба. Я выбрала их, потому что они были… слабыми. Мне хотелось самоутвердиться за их счет. С виду бойкая, да и, чего ж греха таить, симпатичная девица и этакие неуверенные в себе парни, пускающие на меня слюни.

М-да… если первый просто оказался желейным желе, который так и не решился избавить меня от залежавшейся девственности, то второй выделился. По сей день хочется вмазать этому уроду. Морду он еще скривил. Можно подумать, у меня не тело, а полный пипец. Дрыщ проклятый. Кто бы мог подумать, что это чмо болотное еще больше снизит мою самооценку. И я еще с ним девственности хотела лишиться?

– Тьфу, блин, чтоб у тебя писюн отсох, мудак.

Вот удивительное дело, какой-то малопривлекательный дрыщ морду скривил, а Архангельский хоть бы хны. А ведь я была уверена, что, если уж его не напугают мои шрамы, так хотя бы, как минимум, будет неприятно.

Вышла из ванной возбужденная и злая. С каким-то остервенением надела привычные для меня трусы и накинула халат. Смотрю на себя в зеркало, а перед глазами самоуверенный Архангельский. Мне такого не потянуть. Мало того, что властью и деньгами задавит, так еще и тонной своих других преимуществ. Как он там сказал, актерская профессия подразумевает под собой уверенность в себе, чего во мне нет? Стесняюсь своего тела? Выбрала актерство, потому что не хватало внимания в детстве? Сволочь! Психолог доморощенный!

Не хватает еще влюбиться в такого. Абсолютно хреновый вариант для первой влюбленности. Резать, блин, не дожидаясь перитонита!

***

Еще полчаса я боролась со своими противоречивыми чувствами и все же нашла единственный, привычный для себя способ успокоиться – съесть что-нибудь соленое. Выбор пал на сало с луком и гренки с чесноком и сыром. Пока обжаривала хлеб, до меня вдруг дошло, что отвадит этого наглеца. Того гляди и дом его не придется убирать. Накрыв на стол вкусняшки, я поставила чайник, как в друг послышался дверной звонок. Господи, пусть это будет Миша, умоляю.

Как только я подошла к двери и взглянула в глазок, поняла, что сегодня Боженька не на моей стороне.

– Открывай, Наталь Санна, я по делу.

Открываю замок и чуть приоткрываю дверь. Вижу в руках Архангельского договор.

– Вау, неожиданно, – чуть ли не присвистывая, произносит он, осматривая меня.