Идеальна для меня

— Гхм… — растерявшись, я даже представить не могла: как давно он там стоит? Почему не дал о себе знать? Что за черт вообще происходит?

— Уже десять, Эмма. Идем, — босс не хотел моих объяснений, ему это было чуждо.

Молча убрав руку, Шульц обошел стол и направился к лифту. С моей души будто свалился огромный камень. С трудом взяв себя в руки, я подскочила с места и быстро засеменила на высоких каблуках вслед за ним.

Шульц был молчалив, как, собственно, и всегда. Он безэмоционально смотрел перед собой, будто совершенно не замечая моего присутствия рядом. По протоколу, первым в любое помещение входил непосредственный начальник. Я же спокойно оперлась на поручень, позволяя мужчине расположиться впереди кабины.

— «Фу», — тишину разрезал раздраженный голос Шульца, я напряглась. Он не повернулся, взгляд оставался так же прикован к передней панели, лишь губы двигались. — «Естественно, нет»."

"Мне хватило пяти минут на осознание того, что имел в виду мужчина. Он подслушал весь мой разговор с подругой! А, значит, и с Ронни… Сердце мое забилось быстрее, а тело беспомощно вжалось в стенку лифта, ища спасения.

— Вы все слышали, — с отчаяньем пробормотала я себе под нос.

— Что ты именно имела в виду, Эмма? — баритон стал выше и требовательнее, будто выбора у меня не было. Это допрос перед расстрелом. — Отвечай.

— Ничего такого… Я просто не хочу иметь детей, — выпалила первое, что пришло в голову.

— Это ложь, — без капли колебаний раскусил меня босс. — Я жду.

Энергетика Шульца давила на меня так сильно, что я предпочла бы провалиться в шахту лифта, чем находиться с ним рядом еще секунду. Он раздавливал меня грубо и безжалостно, будто надоедливую мошку. Я была для него никто. Лишь жалка помощница, робкая и послушная.

И все равно Шульц искал способ удерживать меня радом. Почему? Я находила лишь один ответ: он питался властью надо мной. Тем, какая я жалкая на его фоне.

Внутри вновь зажегся огонь презрения и желания хоть как-то задеть его бесчувственную душу.

— Иметь ребенка от такого мужчины, как вы — это неправильно, — ровно сказала я, стараясь говорить без колебаний. Шульц и глазом не повел, будто гранитная статуя. Его непоколебимость на мгновение лишила меня чувства самосохранения. Я вспомнила, как этот мужчина внаглую снимал на камеру меня, стоящую перед ним на коленях и… все. Ярость заполонила сознание, как пелена. — Это словно добровольно стать любовницей Гитлера и родить ему наследника — чистое сумасшествие.

Слова вырвались быстро и бесповоротно. Неслись прямо в пропасть, как сошедший с рельс поезд. Я хотела бы вернуться на пять секунд назад, хотела бы ответить нечто уважительное и абстрактное. Но… Было поздно.

Шульц резко повернулся.