Идеальные извращенцы

Мария невольно залилась краской, почему-то все равно чувствуя себя виноватой и смущенно уставилась в район его белоснежного воротника рубашки, не смея поднять глаза на лицо. Но все же она видела его – слишком красивого, чтобы быть ее партнером. Последний раз она видела его больше года назад в клубе. Теперь, вблизи, Дав показался ей моложе и ослепительнее, возможно, из-за того, что сидел перед ней в безупречном деловом костюме, имеющем мало общего с его клубной одеждой.

Черная как уголь ткань визуально оттеняла его светлые волосы и делала их еще ярче, и все острые углы его лица, от подбородка до скул, казались подчеркнутыми, от чего Дав выглядел еще строже, чем в клубе. Ее руки невольно схватились за стул, словно она могла упасть с него от неосторожного движения, пока он изучал ее взглядом.

– Значит, Мария? Только так?

Она тихо кивнула. Никому и никогда не дозволялось называть ее Машей. Ей ужасно не нравилось это сокращение. Так иногда делал только Игорь, когда хотел подразнить ее, и она позволяла, только скрепя сердце.

– Хорошо. Ты можешь называть меня Дав, когда мы не в игре. Полное имя тоже ок.

После нового кивка он подозвал официанта и сделал заказ, а Мария тихо попросила себе только кофе.

– Уверена? Я намерен позавтракать. Если это ложная скромность…

– Никакой скромности, – честно ответила она. – Просто я не могу есть, когда нервничаю.

Откровенность далась легко – Игорь месяцами приучал ее говорить правду о своих чувствах. И ей это нравилось… до тех пор, пока он не предал, и она не поняла, как это было глупо и доверчиво.

Сообразив, что могла бы и не выдавать себя, она судорожно отдернула глаза под его удивленным взглядом:

– Уже? Но я еще ничего не сделал.

Замерев, Мария на секунду испугалась, что он издевается, но тут же поняла, что выражение лица Дава скорее дружелюбное. И улыбнулась ему.

Позволив себе сдержанную улыбку в ответ, он отложил меню и наклонил голову, снова изучая ее:

– Ты красивая и довольно опытная нижняя. Что заставляет тебя волноваться?

– Вы все же опытнее и старше. Я чувствую, как будто… недотягиваю, – призналась она, с трудом оторвав руку от сидения стула и положив ее на стол.

Он медленно кивнул, обозначая, что понимает и мягко накрыл ее ледяную влажную ладонь своей, очень теплой и сухой.

– Ну, до моего великолепия не дотянет никто и никогда. Но я вынужден терпеть женское несовершенство, иначе пришлось бы трахать самого себя. Смекаешь?

Изумленно уставившись на него, Мария даже не поняла в первую секунду, что он шутит, а потом засмеялась так, что пришлось закрыть ладонью рот, а потом вытирать слезы с глаз:

– О боже. Спасибо вам.

– Обращайся. И расслабься, я такой же человек, как и ты.