Играй!

– Потому что ты так сказал, – отозвался он таким тоном, будто это было очевидно.

Теодор растерялся от такого простого ответа. Привыкший никогда не говорить правду, усвоивший, что правду никогда не говорят ему, он был слишком обескуражен, и его сердце взволнованно колотилось в груди.

– Но больше никто не поверил, – слабо возразил Теодор, и потерявший терпение Кристофер прищурился.

– Ты что, пытаешься переубедить меня? – требовательно поинтересовался он. – Хочешь сказать, соврал и на самом деле это был ты?

– Нет, нет, – мгновенно отреагировал Теодор, поднимая руки вверх в защитном жесте.

 – Просто…

Как объяснить Кристоферу, что он просто не мог поверить в то, что кто-то так легко поверил ему?

– Слушай, – перебил Кристофер, делая еще один шаг вперед и беря его за руку, чтобы слабо переплести пальцы. Теодор невольно бросил взгляд на их ладони и тяжело сглотнул. Внизу живота сладко сжалось от такого простого контакта. Ему стало даже совестно, потому что, судя по сосредоточенному лицу Кристофера, он собирался сказать что-то серьезное, а все мысли Теодора непроизвольно устремились к их незамысловатому телесному контакту.

 – Тебе не нужно что-то доказывать, оправдываться или еще что, понимаешь? Ты сказал, что это не ты, и этого достаточно для меня, чтобы тебе поверить. Я тебе верю просто потому, что ты мой друг.

В тот же момент на него будто вылили ведро ледяной воды, и он тут же пришел в себя.

Ах, ну да. Теодор едва подавил порыв усмехнуться.

Они же друзья.

Он не заметил, как на этих словах голос Кристофера предательски дрогнул, а кончики спрятанных под шапкой волос ушей покрылись краской.

Теодор продолжал пристально вглядываться в его лицо, и Кристофер слегка покраснел, теперь уже щеками.

– Что?

– Правда веришь?

– О боже, – театрально закатил глаза Кристофер, но уголки его губ растянулись в легкой улыбке. – Да, я же уже сказал, и…

Договорить он не успел, потому что Теодор дернул его на себя, крепко обнимая и зарываясь носом в волосы на его виске. В одной руке он продолжал держать молоко, и это было неудобно, но не настолько, чтобы прервать объятия. Кристофер задушенно захрипел, хватаясь за его талию, чтобы удержать равновесие, и рассмеялся.

– Ты чего? – спросил он, и его голос прозвучал сдавленно, потому что лицо было прижато к груди Теодора.

 – Это мило и все такое, но я сейчас задохнусь.

Теодор чуть ослабил хватку, но не отпустил его, и Кристофер удобно устроился в его руках, помещаясь так идеально, словно объятия Теодора были созданы специально для него.

Он примирительно вздохнул и затих, успокоившись, как котенок, который наигрался и теперь ищет тепла в руках хозяина, и Теодор не смог сдержаться, снова сжимая его крепче, но в этот раз Кристофер не возмутился.