Играй!

После примерки на саму репетицию Теодор своей матери остаться не дал – ему хотелось, чтобы она увидела на следующий день уже готовый результат.

Мистер Уилсон заставил их прогнать постановку три раза, прежде чем отпустил по домам, и Теодор, естественно, предложил Кристоферу подвезти его. По пути, правда, ему пришлось подбросить еще и Юту, Лиззи и Марка, которые напросились с ними, и поездка затянулась.

К воротам дома Кристофера они подъехали, когда уже стемнело.

Теодор вышел из машины, чтобы проводить Кристофера до самой калитки, потому что ему совсем не хотелось с ним расставаться.

Из-за того, что они целый день были в компании, Теодор очень по нему соскучился.

Ему было интересно, долго ли будет с ним это щекочущее яркое чувство в животе, которое появлялось, когда рядом был Кристофер, и он надеялся, что ответ – всегда.

Хотя, наверное, так и бывает, когда влюбляешься впервые в жизни, когда чувствуешь только сладость, смущение, робкое счастье, – хочется, чтобы это не заканчивалось.

– Ты сегодня просто молодец, – похвалил его Кристофер, когда они остановились возле калитки, стоя друг напротив друга.

Расстояние между ними было ничтожное, и в ярком свете фар Теодор мог разглядеть каждую родинку на его лице. Щеки Кристофера были покрыты румянцем, но, возможно, это от мороза.

А возможно, он просто так же робел, как и Теодор.

– Я старался ради тебя.

– Не ври, – фыркнул Кристофер, отводя взгляд. – Просто постановка стала для тебя тоже важной.

Теодор закатил глаза, не выдерживая и кладя ладони на талию Кристофера, чтобы притянуть к себе.

– Ладно, ты меня раскусил, – без особого боя сдался он и нагло потребовал: – Теперь дай мне тебя поцеловать.

– Эй, мы еще даже не встречаемся! – возмутился Кристофер, но, вопреки своим словам, положил руки на его плечи. Теодор сделал умоляющее лицо, и он против воли хихикнул. – Ладно, но только один раз и только потому, что ты сегодня заслужил, и я не…

Теодор оборвал речь, прижимаясь губами к его губам.

Он не знал, какую магию Кристофер использовал, чтобы его губы оставались такими мягкими в середине зимы, но определенно не будет на это жаловаться.

Они целовались еще долго, пока Кристофер, раскрасневшийся и растерянный, не отстранился, вспоминая, что безбожно опоздал к ужину.

Теодор усмехнулся, указывая на окно, шторы на котором подозрительно шевельнулись.

– Думаю, твои тетя и дядя поймут.

Кристофер мученически застонал, накрывая рот вновь потянувшегося к нему Теодора ладонью.

– Все, хватит, ты извращенец, – строго произнес он, выбираясь из объятий. И показал ему язык, прежде чем окончательно скрыться за воротами.

Теодор же поспел домой как раз к ужину – родители только садились за стол.